— Не прибавилось ума… Таким же пацаном-задирой и остался.
Даруга не успел ответить. Вокруг оживились, зашумели, заволновались. У ворот остановилась пара взмыленных лошадей, запряженных в легкие сани, с гонористо загнутыми полозьями. На заднем сиденье, одетый в белый полушубок, развалился Семка Забара.
У Григория дух перехватило от радости… Братуха — представитель райцентра? Здорово! И не думал, и не гадал, что все так обернется… Выручай, спасай, помогай, вся надежда на твою светлую головушку!
Рванулся ему навстречу, но моментально остановился: «В такой ситуации не стоит выставлять напоказ родственные чувства. Да и панибратство не к месту…»
— Семен Силович, дорогой земляк, пожаловал к нам… Здравствуй! — Павел Свиридович расцеловался с гостем.
— Здоров, друг детства, феникс, возникший из пепла! — Семка сгреб в объятия Даругу и долго тискал, прижимал к себе.
— Ты же и растолстел на государственном пайке, товарищ Забара! — вместо приветствия поддел его Левко и легонько похлопал по округлившемуся животу. — Ходят слухи, что ты выбился в начальство, крутишь маховик мельницы и маслобойни.
— Нет, любезный, поднимай выше… Неделю назад я взял бразды правления райпотребсоюзом.
— Стал кормчим потребительской кооперации?
— Перестань издеваться, шутник! Да, выдвинули. А сегодня утром первый секретарь райкома вызвал меня к себе на ковер… Захворал он и попросил в родной Крутояровке провести отчетно-выборное… Трепещи, ты в моем кулаке!
— Все самое страшное осталось позади, в Освенциме, — помрачнел лицом Даруга.
Забара в сопровождении крутояровских активистов вошел в душную избу, снял лохматую шапку, полушубок, впопыхах отыскал взглядом Жгуру, подбадривающе моргнул ему: мол, не вешай нос, не падай духом, что-то придумаю… И, долго не раздумывая, начал:
— Уважаемые, дорогие односельчане! По нашей стране прокатилась жестокая война. Отчитываться, как хозяйничали, не приходится… Правильно я говорю, Марьяна Яковлевна?
— Я ведь условно здесь руковожу, так сказать, самозванно. Поэтому надо избрать законного председателя.
— Если нет возражений, разрешите мне перейти к выдвижению кандидатур. Все вы отлично знаете Левка Левковича Даругу, моего верного друга, человека с необычайно трудной судьбой… Он весь перед вами как на ладони. Хочу только сказать, что убить фашистского коменданта — это в высшей степени героический поступок. К тому же Даруга умен, общителен. Нет опыта? Не беда. Опыт — дело наживное. От имени и по поручению райкома партии я с чистой совестью рекомендую на должность председателя колхоза товарища Даругу.
Григорий, услышав из уст Забары такие слова, растерялся. Упершись горячим лбом в холодную стену, очумело хлопал глазами, ничего не соображая… Сколько минут длилось это шоковое состояние — не помнил. Привел его в чувство тот же голос Семена:
— Дабы не нарушать демократических начал, земляки, на ваше усмотрение еще одна кандидатура… Не мне вам представлять деловые качества Григория Авксентьевича Жгуры. По собственной инициативе он уже привез материал вдовам на хаты… Спас он и семью Крихты. Это тоже о чем-то говорит. Словом, я рекомендую обоих, а вы уж сами выбирайте одного.
В хате воцарилась тишина.
— Кто желает взять слово? Прошу, поднимайте руки, — взволнованно зарокотал Павел Крихта. Его лицо вдруг покрылось густой испариной: «Ах ты, Жгура, нашел-таки себе поддержку».
— Говорят, у меня легкая рука. Позвольте первой! — прогудела мужским басом Устинья Гром. — Только Левку суждено стать нашим головой. Его вывела из пекла Освенцима любовь к родной земле. Ему и хозяином быть на плодородных черноземах. Я проголосую только за Даругу. Послушайте меня, глупую бабу: я вижу, из него еще хворь полностью не вышла… Но на носу весна… Стар и млад выйдет в поле. С нами не пропадешь, Левко, твое плечо — наше плечо, наше плечо — твое плечо. А Жгуру к тебе в помощники. Не возражаю. Таков мой совет, и я считаю его абсолютно правильным.
Не спрашивая разрешения у Крихты, затараторила Кураина Артемовна:
— Герои героями, но нам надо избрать смекалистого, делового мужчину, такого, как Григорий Жгура. Ведь еще пепелища дымились, а он уже соорудил себе хату. Позавидовать можно — светлица! В Крутояровке остались почти одни бабы. Нужна мужская хватка, и у Жгуры она есть. А Даруге дадим директорство в школе.
— Павлуша, разреши мне кратко, — выпрямился долговязый, худой как жердина дед Земелька. — Только тот достоин высокой чести быть избранным, кто не щадит себя… Поэтому, Левко Левкович, тебе мое старческое благословение… Мой голос за тебя. Это не означает, что я против Григория Жгуры. Пусть походит в заместителях, а там посмотрим. Солоно и горько придется молодому председателю. Но не боги горшки обжигают. Научится! Марьяна Яковлевна поможет войти в курс дела. А потом сама жизнь подскажет, с чего начинать день и чем заканчивать ночь…