Не любила она и село Крестограбовку, где жила ее бабушка, худая как щепка. Опаленное солнцем, оно присмирело на перекрестке двух дорог, пыльных, разбитых. Затерянное в степях, оторванное от всего мира… Вот только и прелести, что чистая, незагрязненная заводскими отбросами речка Орель.
Не переваривала Стелла и мужиковатых, неотесанных сельских парней, которые часто липли к ней, когда она приезжала на мотоцикле к бабушке.
Стелла вообще никого не любила. Все ее раздражало, выводило из равновесия. Не могла взять в толк, чего же ей, собственно, хочется. Часто, облачившись в брюки и красный свитер, она на целую неделю оставляла медицинский институт, который давным-давно ей осточертел. Мотоцикл (спасибо отцу, купил на день рождения такую неожиданную забаву) уносил ее из Днепровска в Крестограбовку. Ветер свистел в ушах, подымал за бешеным мотоциклом шлейф пыли.
Шоферы, заметив красную куклу на голубом мотоцикле, сторонились, давая ей дорогу. Выскочив вперед, смазливая бестия подымала пыль столбом, и тогда водители чихали, чертыхаясь.
Сегодня Стелла тащилась целых два часа, преодолевая эти несчастные сто километров. Подъезжая к маленькой речушке, через которую протянулись старые, расшатанные дощатые мостки, девушка недовольно прикусила губу. Терпеть не могла, если у нее что-то выходило не так, как замышлялось. Это расстояние от города до Крестограбовки она, как правило, пролетала за полтора часа, а в этот раз что-то задерживалась.
Чтобы стереть с души это незначительное огорчение, Стелла разогнала мотоцикл и вскочила на мостки. Доски мягко запружинили и даже подбросили ее.
И в эту минуту девушка увидела на пригорке, слева от мостков, странного человека. На голове копна взъерошенных волос, — наверное, человек не стригся целый год. Удивляла и густая косматая борода. Незнакомец торопливо снял с себя неопределенного цвета рубаху и принялся зачем-то быстро разрывать ее на ленты.
И, сама того не замечая, Стелла заглушила мотор, соскочила с седла, поставила мотоцикл на лапку. На цыпочках подкралась к великану, заглянула ему в лицо.
— Здравствуйте. Кто вы такой?
— Здравствуй, девушка…
— Вы, случайно, не марсианин? Чем вы здесь занимаетесь?
— Искупаю грехи земные…
— Какие же у вас грехи, если не секрет? — настороженно подошла ближе.
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали…
— Боже мой, что с вами? — всплеснула руками Стелла.
— Ничего особенного. Видишь, поранился. Нечем перевязывать, так делаю из рубахи бинты…
— Погодите, так, может, вы убийца? — отпрянула от него Стелла.
— А ты что за птица объявилась в наших краях? — Прокуда горько усмехнулся, разрывая рубаху на узкие полоски.
Девушка снова приблизилась к нему и затараторила:
— Меня зовут Стелла. Я из Днепровска, еду к бабушке в Крестограбовку. А вы кто?
— Я — Прокуда. Весь в грехах. Вот видишь, в красных сапогах…
— Не шутите так. У вас ноги вон все в крови…
— Кто-то ночью измельченного стекла подсыпал в замес…
— Так я сейчас перевяжу их. У меня есть аптечка. — Девушка метнулась к мотоциклу, открыла багажник, достала дорожную сумку и тотчас же вернулась назад.
— Вы, девушка, самим богом мне посланы…
— Сядьте на траву, так мне будет удобнее, — Стелла достала зеленку, бинт.
— Смотрите, чтобы не было неприятностей… Предупреждаю вас. Знаете, женщины в селе обозлены на меня.
— Такой верзила, а боится баб. Как вас величать-то?
— Юрий. Но меня все зовут недобро — Прокуда.
Стелла старательно протерла зеленым тампоном каждую ранку. И кровь перестала сочиться.
— А вот здесь серьезнее дела… Пятка рассечена. Я обработаю, перевяжу рану и сейчас же отвезу вас в больницу. Нужно зашить…
— Нет, нет, нет! — замахал руками Прокуда. — Ни в какую больницу! Вот как сумеете, Стелла, так и будет.
— А если столбняк?
— Черти не схватят. К своему двору мало-помалу доковыляю, а там отлежусь. Заживет, как на собаке.
— Скажете такое — «как на собаке»… Вы же человек. Один вид чего стоит: борода, шевелюра, что тебе шапка горца, рост дай бог каждому. В наше время, к сожалению, редко можно встретить человека с такой оригинальной внешностью. Моя бабушка часто говорит: «Теперь все приглаженные, припудренные, напомаженные — на душе становится гадко, когда видишь эту безликость…» Я спорю, не соглашаюсь с ней, а она знай твердит свое. А вот вы, Юрий, исключение. Вы откровенный, прямой и честный — ни тени фальши. Я вам чужая чужачка, а вы открыто корите себя.