Подумал: «Как сладкий сон… Необыкновенная девушка. Никогда не виделись, никогда не встречались, пришла и стала своей… Что она во мне нашла? Я ей в отцы гожусь… А она: не такой, как другие…»
Прилег на кровать. Раскинул руки. Голова провалилась в мягкую подушку. Сверху накрылся второй накрахмаленной до хруста простыней: большего счастья ему и не нужно было сейчас в жизни.
Не заметил Прокуда, как погрузился в глубокий сон. Его куда-то несло, качало на волнах… Если бы над его ухом палили из пушек, он все равно продолжал бы беззаботно спать.
Стелла на цыпочках заходила в комнату, тихо подкрадывалась к нему. Раз, и второй, и третий. Встревожилась: может, он умер? Прислушалась, дышит ли. Долго стояла, рассматривала Юрия. Она где-то слыхала: если ты хочешь прочитать душу человека — всмотрись в его сонное лицо. В нем нет лукавства, его не омрачают дневные хлопоты. Во сне душа открыта как на ладони.
Стелла смотрела на лицо Прокуды, но не видела ничего такого, что бы ей хотелось увидеть. Крутой, изрезанный морщинами лоб, тонкий продолговатый нос, борода почти до пояса. Виски завихрены сединой. Щеки бледные. И ничто не могло скрыть спокойной мужской силы.
В голове заплясали странные мысли: если бы ей сегодня утром кто-нибудь сказал, что у нее приключится подобное происшествие с этим великаном, разгневалась бы. Чуж-чуженин, никогда в жизни не встречала, а тут посмотрела ему в глаза и привязалась с первого взгляда. Бесстыжая! Дуреха несчастная! Разве можно стремглав бросаться на шею незнакомцу? Хорошо, а как нужно? Где те законы, по которым девушка должна жить, смеяться, выбирать себе возлюбленного? Каждый поступает так, как считает нужным. Одни знакомятся в поездах, другие на пароходах, третьи в поле, а четвертые в самолете, а то и просто на проспекте. Вот ее родные отец и мать… Тоже когда-то не знали друг друга, встретились и живут хорошо. В чем же ее вина?..
Тихо, на цыпочках вышла в сени, пошла в сарайчик и снова присела у примуса. В который уже раз подогревала еду. Примус сердито шипел, потрескивала на сковороде жареная картошка.
Уже и вечер послал в разведку своих верных гонцов — тайные сумерки, чтобы они проложили путь черноволосой царевне-ночи, а Прокуда не просыпался, летал во сне, легкий и чистый, как дитя. Сон милее ужина, ее, Стеллы, милее всего мира с его добром и злом.
Так девушка и не решилась разбудить Юрия. Не поужинав, легла спать в маленькой тесной комнатушке, что служила кухней. Стелле не спалось. Ворочалась с боку на бок, потом поднялась и, закутавшись в одеяло, просидела всю ночь напролет. А к утру уже не представляла себя без Юрия, без этого чужого и в то же время ставшего близким ей человека.
Вспомнила: как только он проснется, нужно тотчас же промыть рану на пятке, забинтовать. Побежала к зеленому умывальнику, прибитому к осокорю, поплескалась, причесалась. Нашла за печью макароны и принялась варить суп.
Когда приготовила завтрак, пришло в голову: а что, если… Право же, это было бы хорошо. Только он встанет, а перед ним… Она осторожно переступила порог, потихоньку открыла бабушкин сундук, достала узелок и выскочила в сенцы. Зашелестела деньгами. Хватит ли? Глянула на свои миниатюрные часики и побежала в магазин.
…— Говоришь, голубушка, тебе для дедушки брюки и рубаху? — встретил ее очкарик-продавец. — В пятьдесят шестой он влезет? Как раз брюки и рубаха подобрались.
— Заверните в красивую бумагу, пожалуйста.
— Ну, разумеется. Наверное, на именины? Сколько же деду стукнуло?
— Все сто… А у вас дешевенькие туфли не найдутся?
— Только парусиновые, дочка. Добротные, дешевые, мягонькие, не будут жать старику. А какой размер? Рост богатырский, так и на ногу нужно что-то соответствующее.
— Ага, поищите… Только хватит ли у меня денег? — Стелла волновалась. Ей никогда в жизни не приходилось делать такие покупки.
— Сейчас я прикину и скажу сколько… Значит, брюки, рубашка, парусиновые… Тридцать пять. Говорят, дешевле грибов, — щелкая косточками счетов, говорил продавец.
— Спасибо, спасибо, хватит. Только полтора рубля медяками. Возьмете?
— А почему бы и нет? Это все государственная копейка, голубушка. Государственная.
Когда Стелла вернулась из магазина, Юрий уже плескался под умывальником: набирал полные пригоршни воды и выливал на спину, на грудь. Растирал тело, и оно становилось розовым.
— Доброе утро! Так можно все на свете проспать, — остановилась она на пороге, спрятав покупки за спину.