Возвышавшийся над общим залом помост из грубых досок, легкие переливы струн, до боли знакомый голос. Зал задымлен: тяжело дышать и неимоверно сложно разглядеть лицо поющей. На возвышении она одна, но я могу лишь слышать голос, убаюкивающий странной песней о времени. Слишком много людей столпилось у импровизированной сцены. Остальные сидят за столами, едят, разговаривают. Я смотрю на них чуть свысока, зависнув под потолком.
— Что, знакомая певичка? — громкий голос прямо над ухом — будто ушат ледяной воды на голову.
— Негги! — я отпрянула и тут же провалилась в туман, вновь оказавшись в белоснежном зале с огромными окнами.
— Ох, и устроила ты мне заварушку! — мальчишка в притворном изнеможении «упал» на тут же возникшее кресло рядом с письменным столом.
— Что случилось? — поинтересовалась я, устраиваясь рядышком и воображая кружечку чая. Видимо, Нег был в хорошем расположении духа: мне на колени осторожно спустилась дымящаяся чашка.
— Федька, скажу я тебе, ты — ходячая неожиданность! Я и не представлял, что за вашей Книгой будет так интересно следить. Чуть не запустил остальные!
— Ты говоришь так, словно забыл выбраться на грядки в выходные, — усмешка вырвалась сама собой.
— Еще бы! Я стал втягиваться и даже чуть-чуть мухлевать.
— И как, интересно? — я заговорщицки подмигнула.
— Очень. Если честно, боюсь увлечься, — шепотом, словно нас могли услышать, доверительно поведал мальчишка.
— Чего!? — до меня начало доходить, что на кон поставлены наши жизни. Чуть не разлив горячий чай на коленки, я вскочила и гневно сдвинула брови.
— Да не кипятись ты! — мальчишка примирительно поднял руки и широко улыбнулся.
— Тогда выражайся яснее!
Негги кивнул.
— Ваши жизни — совсем не игра. Но иногда у меня создается впечатление, что Ему (он глубокомысленно воздел палец к потолку) действительно нечем заняться, — и он снова улыбнулся. — Так что нам, то есть Жизнеписателям, практически невозможно ввязаться в приключения. Я тут поспрашивал друзей-знакомых, у многих ли случались подобные казусы. Оказалось, такое, как у тебя, — впервые.
— Утешил.
— Погоди. В общем, я могу помочь. Показать то, что требуется. Как картинку с твоей подружкой певичкой.
— Так вот оно что! — я хлопнула себя по лбу. — А я ломаю голову, чей это голос мне так знаком!
— Ты, к слову, не заметила братьев. Они были там же.
— А где это? Где? — мне не терпелось узнать, как разыскать друзей.
— К сожалению, это пока останется тайной, — Нег развел руками. — Но теперь вы знаете, что они живы-здоровы. Кажется, у тебя есть еще немного времени.
— Немного?
— Будь счастлива и тем, — Нег нахмурился и собрался уходить.
— Нег! Негги! Негушечка! — я постаралась влить в голос максимум меда. Тот нехотя обернулся.
— Что еще?
— Можно мне просто написать эту чертову Книгу и покончить со всем этим? Не представляешь, как домой хочется!
— Я уже многое пытался сделать, но в некоторых случаях у меня пропадает писательский дар. Словно вошел в Книгу — и потерял. К тому же именно тебя занесло сюда, так что исправить все ты должна самостоятельно. Остается лишь верить, что мы понимаем, что Он задумал для нас.
— Расскажешь? — я замерла, понимая, что сейчас может открыться такое, о чем я и не мечтала узнать.
— Рассказать? — черные глазки пристально изучали мое лицо. — Нет, не расскажу, — глубокий тяжелый вздох был моим ответом. — И не потому, что нельзя. Просто не знаю.
— Что?!
— Я правда не знаю. Просто верю. Только намного сильнее, чем верят люди. Если каждый день переносишься из Книги в Книгу, смотришь на то, что Он делает, невозможно не верить.
Я долго молчала. Ответ Негги был для меня тяжелым ударом. Нелегко осознать, что существуют вопросы, на которые не сможешь найти ответы даже в библиотеке Ларри. Даже у тех, кто ежедневно корпит над жизнью других. Над существованием после Земли.
— Могу сказать только одно: забудь о написании. Только когда ты окажешься дома… То есть если окажешься… Сможешь сесть и описать, что увидела, что почувствовала и что хотел бы увидеть Автор.
— Ларри? Так может, я все же могу оказаться Жизнеписателем?
Нег смеялся так громко и задорно, что в голову забрела мысль, а не сказанула ли я чего лишнего. Отсмеявшись, он посерьезнел:
— Нет. Ты не Жизнеписатель. Ты можешь менять, но построить сможешь, только оказавшись дома. И в этом разница между тобой и мной. Так что, чтобы помирить двух правителей и заставить государства существовать без войны, тебе придется действительно попотеть.