Едва я коснулась листка, как от моих пальцев разгорелись искры, и бумагу охватило пламя. Мгновение — и лист превратился в горстку пепла. Вскрикнув от неожиданности, я отдернула руку и поднесла ее к лицу. В то же мгновенье, жмурясь от слепящего белого света, я через силу открыла глаза и увидела друзей, озабоченно склонившихся надо мной.
— Что это было? — Вия продолжала нервно вздрагивать от каждого взрыва над ухом, маг обреченно плел заклинания, Рит готов наброситься на врага, как только защита спадет.
— Это была попытка, — только и выговорила я. Следов ожога на руке не осталось, только черное перышко на запястье стало чуть ярче.
— Кажется, даже твои силы не могут удерживать купол долго, — через плечо сообщил Дар.
Когда-то невидимая преграда начала идти кругами, словно в воду кинули мелкие камушки. Воодушевленные риххи обступили нас в полном составе и ударили с новой силой. И как они не мешают друг другу? Я сжалась в комок, желая стать невидимой, Вия закрыла глаза, а Рит приготовился встать в полный рост.
Яркая вспышка — и преграду снесло, словно цунами налетело на карточный домик. Я закричала что-то невразумительное, а маг ответил мне сочным ругательством. Грохот ударил по перепонкам. Страх заполнил все существо, и я приготовилась стать горсткой пепла.
***
Иногда мне нужны восходы,
Иногда мне нужна печаль.
Я бываю свободной от Бога,
Мне без Бога людей не жаль.
Мне не жаль эти серые будни,
Мне не жаль эту серую роль.
Предо мною стоят, как во Франции,
Кардинал, нищий, смерд и король.
В снах запутана, мыслями обвита,
Роли чуждые не отличу
От своей. От далекой и проклятой,
В снах которой навек замолчу.
Рождена капитанскою дочкой,
Вырастаю в степях Чингисхана.
Маски тешатся, вьются цепочкой,
Смерть пророча в шатрах у шамана.
Роль забыта, потеряна, брошена,
Лишь туман ледяной да сказания,
В полотно свиты днями непрошенными,
Теми, что стерли воспоминания.
Потеряюсь в лесах, в сказках призрачных,
Не вернуть себя прошлую, прежнюю,
Пережду. Скроюсь реками страхов моих,
Черной маской с улыбкой небрежною.
— Да, это была ее песня. Она сочиняла стихи и сказки, когда на улице становилось особенно холодно, а снег заваливал домик до окон.
— А что было потом?
— Она ушла, не предупредив и даже не попрощавшись.
— Но вы же поняли, верно?
— Конечно!
— И почему же?
— Я не любил ее, я любил жену. Только жену, а ее сделал тенью, наградил внешностью, характером, чувством юмора и любовью.
— Но почему же она ушла?
— Поняла, что не больше чем копия. Этого ей было мало. Ей, в которую было вложено столько мужества и характера! Она была слишком похожа на жену. Да и не будь похожа, не ушла бы.
— А как же дети?
— Детей она вырастила и отпустила на Землю. С одним лишь требованием: чтобы я перестал вмешиваться в ход действий Книги и ее жизнь. «Я только игрушка, так позволь мне найти того, кто не будет играть так жестоко!» — после последнего разговора мы так и не виделись. А за ней ушли и тени, как я называл их тогда. Мне было так больно, что я натворил столько бед! Я пожелал, чтобы тени жили своими жизнями, могли рожать детей и умирать, как обычные люди.
— И где ваши сыновья сейчас? Рядом?
— Нет. Они в ссоре. Родившись близнецами, они забыли о кровном родстве, поделили Книгу на равные части и ушли строить каждый свое государство. Чуть позже родился третий, но отцом был уже не я. Мальчика назвали Ритом.
— То есть теперь те, кто ушел за вашей любимой, живут под землей, а те, кто остался с вами, — на земле?
— Да. И с тех пор она стала совсем другой! Ее кожа потемнела, и душа изменилась. Думаю, она либо забыла меня, либо до сих пор ненавидит за то, что сотворил ее полной копией той, кем ей не стать никогда. А сыновья — они правят уже слишком долго. Слишком много поколений родилось со времен их ссоры. И вот теперь они решили перестать делить земли. Кто-то должен стать единственным Правителем Книги.
— Но ведь ее Автор — вы!
— Верно. Но не мешать жизни Книги, не творить самоуправств и не подстраивать ее под свои желания — то немногое, что я могу сделать, чтобы очистить совесть. Я держу обещание, и лишь то, что Лояллэин взяла вас под свою опеку, позволило вытащить вас из лап черных риххов. Гадкие создания! Давно бы истребил их, если бы не клятва.