— Конечно! Я понимал, что судьба уготовила мне дописать этот лист. Я чувствовал, что умираю, но не по своей воле. Авторы могут умереть только по своему желанию, так что через какое-то время я проснулся в том же лесу. Начиналась весна. Весна, которой я не желал. Та, которой не дождалась моя жена. Я вышел к дому — он был моим. И тогда я захотел только одного: раз вокруг творились чудеса, объяснения которым я не мог найти, я пожелал видеть ее. И она появилась. Разум подсказывал, что невозможно просить ее появиться здесь, и что моя Лояллэин — всего лишь копия, тень желания. Я любил, но недостаточно. Я рассказал все, что знал, и пожелал, чтобы она стала такой же, как я.
— И тогда она обрела свободу?
— Да. Она была далека от моих желаний. Я сам позволил ей убежать. Потом опомнился и пытался вернуть, но она спряталась под землей и спрятала под сердцем наших детей. За ней последовали тени, которые появились после моего веления сделать ее похожей на меня — свободной.
— Тогда вы сделали всех жителей своей книги живыми, не зависящими от вас?
— Да. Я понимал, что, если решусь отказаться от дара, вслед за мной уйдет несметное количество душ. Но я давно перестал обращаться с отражениями как с бездушными тенями и хотел, чтобы и после моего ухода Книга жила. Жили Лояллэин и мои сыновья. Их жизни длиннее, чем у обычных жителей, — это было мое желание перед тем, как я дал обещание лоянне оставить Книгу жить собственной жизнью.
— Но кто тебе помог осуществить все, что ты пожелал? — я непроизвольно сваливалась на «ты» и никак не могла определиться, как же мне обращаться к старому другу.
— Негги.
— Опять Нег?! — я нервно рассмеялась. — Кажется, он здорово вляпался во всю эту историю и не собирается просто так отступать. Но разве не проще было договориться с Лояллэин и продлить Книге жизнь? Помирить сыновей и жить долго и счастливо?
— Все гораздо сложнее, чем тебе кажется, дорогая Афеда, — печально улыбнулся Ларри, двигаясь ближе к костру. — Когда со мной происходят страшные вещи, становится проще. Нельзя жить в постоянном осознании всевластия. Даешь обещания — выполняй. Но я мог позволить себе только маленькое нарушение, ведь никто не знает, что случится в следующую минуту.
— Негги рассказал и об этом?
— Да. Я знаю, что в любое мгновение Книга может лопнуть, как мыльный пузырь. Но этот момент может не настать вовсе. Конечно, если у тебя все получится, ты вернешься домой и приступишь к написанию.
— Ясно.
— Еще одно условие, — продолжал друг, — свобода братьев. Я дал им возможность жить так же, как и Лояллэин.
— То есть в Книге всего четыре человека, способных жить до ее конца?
— Нет, это не так. И братья, и лоянна — иные. Однако их жизнь намного дольше, чем у других жителей. И, что самое забавное, они могут уничтожить друг друга, поскольку я не думал о таких последствиях, когда соглашался на условия Лояллэин.
— Да уж, обхохочешься! А еще и я с сожженной азбукой в придачу…
— Прости?
— Ну, творение, которое сожгла еще дома. Именно поэтому Книга может исчезнуть хоть сейчас, хоть через столетия, — я замолчала, наслаждаясь минуткой отдыха.
С другой стороны костра послышался шорох — проснулся Дар. Видимо, переход из царствия Морфея был слишком резкий. Даррийцу было сложно осознать, что нашей жизни пока ничего не угрожает, поэтому встрепанный заспанный маг шарахнул огнем в первого, кто показался ему наиболее опасным. В Ларри. Тот лишь глубоко вздохнул, все так же продолжая сидеть с радушным выражением на лице. Огонь, поиграв отблесками на коже, исчез.
Дар не растерялся и снова направил столп искр, но уже сильнее и более воодушевленно. Снова неудача. Бросив на меня взгляд, полный укора и разочарования, маг сконцентрировал всю энергию и выдал целый поток огня из обеих рук.
Когда красно-желтый слепящий занавес рассеялся, на месте Ларри было пусто. Через пару секунд из земли вырвался фонтан маленьких звездочек, в центре которого возник херувим. Кроха хлопал белоснежными крылышками и пел песенки. Мы с Вией покатились со смеха, увидев изумленное лицо Дара. Он же сидел на земле, исчерпав весь запас сил и энергии.
Проснулся Рит. Увидев, что Вия покраснела и сложились буквой «зю», тихо поскуливая и хватаясь за щеки, а я от смеха не могу стоять, Рит сообразил, что опасность миновала. Успокоившись, он уселся обратно на землю и, подтянув под себя ноги, протянулся к кружке с чаем.
— Что это!? — Дар возмущенно отмахивался от херувимчика, старавшегося устроиться у него на плече. Каждый раз, когда он дергал рукой, ангелок запускал в небо тысячи золотых птичек. Поляна наполнилась тихим щебетом.