— Да не знаю я. Разве не чувствуешь?
Ганс обернулся ко мне и тут же, словно по нелепой команде, опустил взгляд, уставившись в вырез моего платья.
— Чувствую, — протянул он, не отрывая взгляда. Я тем временем пыталась завязать обрывки тесьмы.
— Что это? — заворожено спросил он, не отрывая взгляда, и его рука потянулась ко мне.
— Вы что — совсем сбрендили? — я отпрыгнула назад. — Это грудь, леший вас обоих подери!
Лиина смущенно хихикнула, но решила заступиться за подругу, встав между мной и мужчинами.
— Действительно, что вы уставились? — поинтересовалась она с удивлением, но до меня вдруг дошло.
— Эрик, гаденыш ты этакий!
Я дернула за воротник, стараясь достать цепочку, и вытащила маленький серебряный медальон. Поблескивая в лунном свете и отражая блики свечей, он слегка покачивался.
— Слеза вора! — маг заворожено протянул руку, но не прикоснулся, а только провел ею рядом с медальоном. — Не думал, что когда-нибудь увижу ее.
Мы уставились на даррийца.
— Как вы догадываетесь, у воров, как и у большинства сообществ, есть своя иерархия. Главы, подчиненные, мелкие сошки — каждый должен носить определяющий знак. Есть три главы — их еще называют «королями». Один «правит» в Водной столице, другой — в Сухопутной, третий — на неподеленных островах. Кстати, я раньше думал, что наша Афеда именно с островов. У «королей» есть подчиненные — приближенные, которые следят за порядком в крупных городах и больших поселениях. У каждого «короля» — дюжина ближайших доверенных лиц. Они носят отличительные знаки, увидеть которые способны лишь знающие. Выглядеть знаки могут по-разному, иногда совсем невообразимо или нелепо. Например, у одного из приближенных опознавательным знаком служила деревянная нога, которую ему приставили, когда он потерял собственную.
Все символы — сильнейшие магические талисманы, позволяющие обладателям воровать так, что даже те, кто находится в непосредственной близости с вором, этого не замечают. Вычислить приближенного могут только сильнейшие маги, но, как правило, рядом их не бывает. Знак действует словно амулет невидимости или отводящая глаза вещь и активируется только в момент злодеяния. Артефакт словно чувствует, когда пора скрыть хозяина, а когда уже не надо этого делать. Манит и притягивает даже на расстоянии. Но завладеть знаком просто так невозможно. Если отобрать его у владельца, он принесет разоблачение всем, кто когда-либо воровал. Но если человек передаст талисман другому по собственному желанию, отрицательное действие амулета будет сокращаться день ото дня, пока не исчезнет. Все знают, что никто никогда не решался украсть талисман, пока один из воров, живших в Сухопутной Столице, не зарезал друга из-за волшебного медальона.
— Так это был Эрик?
— Подожди, — маг пресек мою догадку. — Это случилось очень давно — несколько поколений назад. И Слеза кочевала от вора к вору, и ни один из них не отдал ее по доброй воле. Сотни людей полегли из-за одного артефакта. Каждый хотел обладать им в надежде, что когда-нибудь, сменив одного хозяина на другого, медальон все же потеряет влекущую силу и станет магической защитой. Любой, кто хоть раз своровал, чувствует его. И чем больше краж на счету преступника, тем сильнее его будет влечь к украшению.
Я невольно покосилась на Гайна. Он сидел, угрюмо уставившись в пол.
— Иногда медальон действительно может молчать, но обычно, как только чувствует человека, способного его разоблачить, сразу подает сигнал. Только Слеза оказалась со столь дурной славой и запятнала себя кровью. Больше никто не решился повторить участь незадачливого вора: укравший медальон обрекает себя на вечный побег от своих же соплеменников.
— Но зачем тогда его красть? — перебила мага Вия.
— Я уже объяснил: с таким талисманом можно украсть все что угодно. Думаю, его действие будет слабеть с каждым днем, больше не причиняя вреда нашим друзьям. Ты, Афеда, оказалась первым за несколько поколений владельцем, которому вещь была передана добровольно. Подождав всего несколько дней, ты сможешь носить ее безбоязненно.
— Выходит, Эрик попал в тюрьму не случайно! — я начала понимать, что произошло. — Его упекли свои же: сдали риххам и собирались дождаться казни, чтобы сорвать медальон с трупа.
— А мне кажется, что его обнаружили сами риххи или стража, — Дар допил остатки остывшего чая, — сомневаюсь, что среди них мало воров.
Комната прогрузилась в тишину. Вопрос повис в воздухе, и каждый боялся его задавать.
— Я не был вором, — Гайн прошептал, но шепот казался криком, режущим тишину.