— И никогда не лез в чужие карманы, — понуро отозвался Ганс. — Честно-честно! — он произнес последние слова с наивностью ребенка, будто из-за того, что его голос звучал убедительно, мы всерьез должны были поверить в невиновность брата.
— Но вы оба чувствуете артефакт, который не должны ощущать даже те, кто совершил несколько легких краж, — так же тихо, но уверенно добавил Рит.
Я вертела в руках медальон, не зная, радоваться мне такому подарку или выбросить в море от греха подальше. Мне представилось, что в любой момент в каюту могут ворваться десятки матросов, которые когда-то украли из тарелки соседа сухарик.
Я с опаской разглядывала талисман. Потемневшее от времени серебро вызвало мысли о другом украшении.
— Сны!!! — тишина была такой гнетущей, что своим криком я вполне могла оглушить всех присутствующих. — Вы забирали их у законных владельцев! Каждую ночь! И делали это, не страшась закона, так что набедокурили больше, чем любой уважающий себя вор.
В глазах близнецов появилось понимание, и Ганс расплылся в улыбке. У друзей возникло множество новых вопросов, и мы еще долго делились воспоминаниями и пересказывали друг дружке события последних недель.
На часах было далеко за полночь. У моих ног уютно свернулся Тефтель, загородив половину каюты. Его подобрали близнецы уже за пределами города. Спасибо Ларри — действительно позаботился.
Все устали и собирались расходиться. Эту комнату решили оставить нам с Лииной. Остальные направились в каюты, выделенные для них капитаном. Оставшись вдвоем, мы расстелили постели и переоделись. В длинных ночных рубашках, с распущенными волосами, мы походили на корабельных привидений, особенно когда мерцающий свет от свечей падал на лица.
Судно покачивалось на волнах. Как ни странно, морская болезнь обошла меня стороной, и я с удовольствием вытянулась на кровати в ожидании сладких сновидений. Но глаза никак не хотели слипаться. Линка мирно посапывала, а я все ворочалась с одного бока на другой. Навязчивые мысли лезли как осы к варенью. Как в бреду, передо мной вставали образы Ларри, Негги и других жителей Сот. Странное чувство тревоги поселилось в груди, и я физически ощущала этот маленький, но прочно засевший комочек.
Виски гудели от боли и напряжения, длинные тени пугали. Одна свеча все еще была зажжена, и я принялась рассматривать линии на потолке. Он был дощатый, добротно сколоченный. На нем четко просматривались линии роста дерева, которому выпала честь оказаться частью творения человека. Вот эти завитушки похожи на мордочку Тефтеля, эти — на овечку.
Когда я старалась определить, на что же похожи линии над Лиининой койкой, корабль внезапно тряхануло. Да так, что канделябр упал с прикроватного столика, и свечка потухла.
— Что?! — плохо соображая спросонья, подруга резко подскочила, ударившись головой о висящую над кроватью полку.
— Может, просто волна? — с надеждой сказала я, и в ту же секунду под аккомпанемент жуткого скрежета и жалобного скрипа корабля нас со всего размаху швырнуло вправо.
— Похоже, волна не одна, — певичка старалась найти спички и свечи. Еще один толчок заставил девушку ухватиться за первый попавшийся предмет, чтобы удержать равновесие. Хорошо, что кровати и тумбочки были предусмотрительно прикреплены к полу, иначе не миновать нам ушибов, а то и переломов.
Еще толчок — и на меня посыпались книги, наваленные на полке над головой.
— Надо посмотреть, что творится на палубе, — подорвалась я и наступила на хвост Тефтелю. «Котенок» взвыл не своим голосом, шарахнулся в сторону и чуть не задавил подругу, успевшую очутиться у двери. Лиина наконец нашла свечку, и мы решили выбраться наружу. Как полуночные приведения, мы шлепали по лестнице, каждую секунду ожидая новой встряски и крепко держась за перила. Я открыла деревянный люк на палубу — и меня обдало водой, а свеча тут же погасла.
Мы сразу же пожалели, что решили покинуть сухую и теплую каюту. Наверху творилось что-то невероятное. Корабль шатало из стороны в сторону, громадные волны заливали его сверху, грозясь слизнуть за борт неосторожных матросов. Суматохи, на удивление, не было: каждый выполнял четко отлаженные, прочно вбитые временем и опытом действия. Паруса были убраны, капитан стоял у штурвала, десятки людей, словно в муравейнике, деловито сновали по палубе.
На мгновение тучи пропустили немного света, и я увидела мага. Он стоял в центре палубы, и от него, словно от сердцевины цветка, расходились жгуты из воды и тумана. Управляя потоками ветра и водяными струями, он старался удержать корабль как можно ровнее и избежать самых сильных ударов волны. Зрелище было жутким и завораживающим. Я забыла об угрозе и пропустила очередную волну. В последний момент руки сцепились кольцом на лестничном поручне, и я чудом не оказалась за бортом.