— Я пыталась! — крик выдался слишком громким, и виски сжало огненными тисками. Воздуха катастрофически не хватало, меня тошнило, но откуда-то взялись силы, и даже получилось подняться. Доковыляв до стола, я оперлась о него локтями и в упор посмотрела на мальчишку. — Теперь ты говоришь, что я вызываю войну? Да я ее и предотвращать не начинала! Кого я убила? И как? Щелкнула пальцами? Пролила кипяток на колено? Чихнула на убывающее полнолуние?
— Да!
Мы замолчали. Воздух между нами готов был вот-вот заискриться.
— Я ведь просил тебя, предупреждал: не следует пользоваться своим умением. Ведь ты еще жива!
— Ты тоже жив. К чему же хоронишь всех, кто обитает в Сотах? — я хотела отодвинуть минуту, когда узнаю, к чему привели мои старания.
— Я не это имел в виду, ты и сама знаешь.
Мы замолчали. За окном валил снег: насколько можно было видеть, до самого горизонта, мир кружился в снежном водовороте. В зале было тепло, но руки тряслись. Из головы вымело все мысли. Как странно было слышать собственное дыхание, которое так некстати нарушало тишину. Я чувствовала, что мальчишка вот-вот начнет говорить, но он молчал. И как только забрезжила надежда, что все хорошо, я услышала:
— «Меняя дни — меняешь и ночи», — так говорит твой друг Ларри. Он, как никто другой, знает цену изменениям в своих жизнях. Жена превратилась в огонь по своей воле, он — в снежный буран по чужой. Хотя, кто знает, сколько он хотел бы прожить в пустом доме. Но сейчас не об этом. Пожелав избежать разрушений, ты запретила волнам биться о камни, ветру — дуть, а луне — светить в полуночных созвездиях. Большинство кораблей утонуло, но вам повезло. Когда ни с того ни с сего ваш корабль упал с гребня, вы уже приближались к островам, и у остатков команды получилось дотянуть до берега. Другим мореплавателям посчастливилось меньше. Ларри бессилен менять ход событий и при всем желании не мог помочь. Только у лоянны получилось восстановить равновесие, но слишком поздно.
— Что с ними случилось?
— Кто знает. Я слышал, многим Жизнеписателям досталось по десятку Авторов.
— Получается, они живы?
— А это уже — как назвать. Они не хотели для себя такой участи. Да и Книг с людьми, способными чувствовать так, как жители этой, я не встречал.
— Как это происходит?
— Тебя зовут. Ты словно ощущаешь в себе пустоту, которую немедленно надо заполнить. И пока ты не разыщешь душу, тебе не будет покоя. Она словно светится вдалеке, ты тянешься к ней, подхватываешь, окунаешься ее мир, а потом начинается…
— Игра? — закончила я его мысль.
— Точно! — Негги вздохнул, и хоть я не смотрела на него, мне показалось, что он улыбнулся. — Тебя бросает в погоню. Ты мечешься, силясь найти фрагменты счастья именно для этого существа. И пока не находишь — не отпускает. Безумство, неприкаянность, разочарование, счастье — все это одновременно, и так сильно, что захватывает дыхание! Увлеченность, страсть и привязанность до физической боли. И ты не в силах даже передохнуть, пока не просмотришь до секунды, как жила душа, не постигнешь, чего она желала. А когда постигаешь — опять ищешь. Иногда кажется, не найти нужную формулу, не отыскать ниточки, как вдруг ты натыкаешься на что-то нужное — и изнурение уходит. Ты строишь Книгу, раздвигая границы сознания — своего и того, для кого это делаешь. Порой сам удивляешься тому, что выходит. И когда получается, наградой становится великое наслаждение. И покой. Только тогда я бываю по-настоящему счастлив! И каждый раз думаю, что такого испытать уже не получится, что поиски выжмут последние силы и я так и зависну между Книгами или в одной из них. Но все возвращается. Так мы и живем.
— Но ведь есть способ остановиться?
— Да, наш сад. В нем забудутся ужасы неопределенности и безумства поисков. Но исчезнет и радость от создания очередного шедевра. Выйти победителем, выиграть очередную Игру — это желание поглощает настолько, что хочется разорваться. Оно калечит, силясь выбраться наружу, и все равно остается, прожигая насквозь, не давая расслабиться и заставляя снова и снова ждать зова. Неприкаянность, ужас и счастье — вот три чувства, яростно борющихся внутри каждого Жизнеписателя. Они забывают, какой жили жизнью. Не вспоминают родных или близких. Их семьи уверены, что потеряли их раз и навсегда. И это чистая правда.