Друзья собрались за дальним столом и уплетали до безумия аппетитно пахнущие блюда. Я точно странная. Быть все еще пьяной и такой голодной!
— Привет! — я плюхнулась рядом с Лииной.
Ответом было молчание. Я придвинула к себе ближайшую тарелку. Сыр? Вполне съедобно. Взяв кусочек, я задумалась. Вокруг сидели люди, которых я могла бы называть близкими. Во всяком случае три дня назад. Сейчас же они упорно меня не замечали. Вия с Лииной угрюмо ковырялись в тарелках, Ганс пялился на подобие картины на стене. Гайн отставил в сторону блюдо и просто смотрел на меня, не отрывая взгляда. Мне снова вспомнилась наша первая встреча и то неуютное чувство, будто кто-то пробрался в мои мысли. Я поспешно отвела взгляд. Рит сидел, погруженный в свои мысли, лишь изредка поглядывая поверх кувшина с вином. Дарриец выглядел так, будто бы это я ворвалась к нему в спальню и пыталась зарезать.
Интересно, мне можно поесть или прямо сейчас подниматься и идти за вещами? Хотя какие там вещи? Наверняка они покоятся на дне морском. Все. Не могу больше. Тошно. Попрощаться, наверное, или уже не стоит?
— Ну, и как мы будем спасать эту чертову Книгу?
Небрежно брошенная Гайном фраза заставила меня покачнуться. А я-то думала, они меня возненавидели и будут готовы продать риххам за пару медных монет! Словно огромный груз свалился с плеч. Впервые я могла признаться самой себе, что не одна. Со стоном рухнув обратно, я закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержаться. Не получилось. Слезы лились сквозь пальцы, ладони намокли, и рукава, кажется, тоже. Хотелось стать меньше, незаметнее, вообще исчезнуть, лишь бы друзья не поняли, что я могла в них сомневаться. Но, кажется, они понимали и не осуждали меня.
— Лин, подвинь ко мне тарелку, а то сухари поплывут, — насмешливый голос даррийца заставил меня очнуться. Не сумев подавить смешок, я хрюкнула.
— Да уж. Кто сказал, что, когда девушки плачут, они становятся только красивее? — подхватил Гайн.
Под дружный хохот я прошествовала на кухню к умывальнику, чтобы привести себя в порядок. Вернувшись, я накинулась на еду, игнорируя колкие замечания об опасностях для фигуры. Пока я ела, друзья обсуждали, что делать дальше.
Как оказалось, за те три дня, что я проспала, на меня было совершено два покушения. Отчаянные воры не гнушались ничем и готовы были срезать с меня Слезу прямо с головой. Сегодня это едва не удалось, но тут я проснулась и все испортила.
— Может, нам просто угробить одного из правителей? — вынес замечательное предложение Ганс. — А что? И с одним проживем, авось Федька что накропать успеет — выживем!
— Нет, правителя заменят, а безумное количество смертей высосет всю энергию. Реального наследника нет, а во владениях успеют найти кандидата, так что Книга обречена, — забраковал Гайн.
— Но они же тоже когда-нибудь умрут? — подала голос Вия.
— Да, но у них будут наследники, которым тоже отмерен долгий срок жизни, если верить Ларри. А пока ни один из правителей так и не обзавелся потомством.
— С ними что-то не в порядке?
— В порядке, — отозвался маг. — Но они подозревают о громадном запасе времени и с помощью магии не дают забеременеть женам. Дети захотят на престол, а правителям это не нужно. Думаю, лет через триста–четыреста в них взыграют отцовские чувства, но пока они слишком молоды.
Вия поперхнулась и перевела взгляд на Рита. Тот успокаивающе погладил ее по руке.
— Так что же нам делать? — пискнула Линка.
— Войска уже выступили, точнее — выплыли, — продолжил дарриец. — Ранее войн между странами не происходило, так что вариант перемирия никто не рассматривал. Впрочем, вряд ли об этом когда-либо серьезно задумывались. Но, кажется, я могу предложить один выход. Практически неосуществимый, но все же.
Забыв о еде, мы уставились на мага.
— Нейтралитет только кажется вечным: внутри государств иногда случались стычки.
— Между владельцами земель и отдельными городами? Ты это имеешь в виду? — уточнил Рит.
— Да. И, как многие знают, на этом уровне существуют некоторые договоренности и традиции, — все, кроме певички, выжидающе посмотрели на мага. — Если конфликт развязался, а один из его участников хочет перемирия, он отправляет своего представителя с даром и прекращает вражду. Конечно, это рискованный шаг. Если враждующая сторона упорствует, она забирает подарок и наказывает гонца. Но, следуя долгу чести, принято все же принимать подношение, которое, кстати говоря, почти разоряет дарующую сторону.