— Немного?! Ты хоть понимаешь, что предлагаешь облачиться в мешки, на которых снега больше, чем на всем Северном полюсе?! — схватившись за край тряпки с бахромой, я остервенело вытряхнула ее на Ларри и, замотавшись в меру возможностей, вышла наружу.
— И что ты предлагаешь мне делать? Может, теперь у тебя возникнет мысль пробурить дырку в сугробе и засунуть меня туда, чтобы стало теплее? — я недовольно дернула головой, сметая снежинки, успевшие осесть на макушку.
Как ни странно, мужчина ничего не ответил, лишь устало развернулся спиной и побрел куда-то вглубь чащи.
— Эй! Стой! Мы так не договаривались!
Пришлось догонять. Вскоре он уже ломал какие-то ветки и строил подобие шалаша, пристраивая его между корней раскидистого дерева.
— А в повозке посидеть было никак? — чтобы согреться, я тоже стала ломать нижние веточки и пристраивать их так, чтобы конструкция была крепче.
— Никак. Или ты собираешься разжечь костер на колесах и поджариться заживо, как ты чуть не сделала часом раньше?! — его тоже, видимо, понесло, я же безучастно продолжала собирать ветки, чувствуя, что ни тело, ни душа не будут со мной сотрудничать, продержись я на холоде еще хоть с четверть часа. — Ты же разрушила мой дом, хотя сделать это было в принципе невозможно!!! Я читал о том, где нахожусь, понимал все, что случалось в округе, и смирился с тем, что уже не увижу жены до конца. До конца всего, что меня окружает! Но нет, вдруг в моих владениях появляется девица и начинает диктовать свои порядки! Если ты не в курсе, то библиотека открыла для меня почти все тайны моей Книги и предыдущей жизни ровно до момента, как я, как ты говоришь, «откинулся». Все окружавшие меня люди, вся прислуга были только отражением дома, моей Книги и меня — просто ветры. А теперь даже их не будет, так как госпожа Афеда, видите ли, изменила все, что только была в состоянии! Странно, что я не умер во второй раз, хотя, видно, ты очень старалась!
Ларри наконец выдохся и плюхнулся в снег прямо перед почти достроенным шалашом. Я же замерла с открытым ртом, пытаясь переварить информацию.
— А жена? Она ведь не отражение, правда?
Он глубоко вздохнул и перебрался под защиту веток. Внутри уже была заготовлена горка хвороста, которую не без труда, но все же удалось зажечь спичками, чудом оказавшимися в плаще.
— Жена ушла раньше. Несколько лет назад. Я читал, такое бывает. Мы живем нашей жизнью — той, которая на Земле, пока не попадаем в свои Книги. Но Книги — тоже не конечный пункт. Представь себе соты. Бесконечные соты из миллионов творений. Все они прилегают друг к другу с разных сторон. У всех Книга своего размера, но тут действует закон, как в моем доме с библиотекой. Чаще всего в Книге живет один Автор — тот, кто придумал себе именно такой «рай». Иногда их двое, реже — больше. Остальные — люди, которые появляются и исчезают с Автором. Их отличить очень сложно, хотя и возможно: их ногти имеют неестественно светлый оттенок. Чем дольше живет Автор в своей Книге, тем больше «очеловечиваются» Первоживущие. Для них Книги — место, где они рождаются в первый раз: одни взрослыми, другие — детьми, но умирают они со своим Автором, из мыслей которого были созданы.
Ларри подбавил веток в костер. Огонь полыхал ярко, на улице становилось темнее. Снег запорошил наше убежище со всех сторон, оставляя лишь небольшое пространство для выхода дыма сверху. Мне становилось теплее и уютнее, хоть шалаш и наполнился запахом подгнивших горелых ветвей. Сейчас это было даже приятно. Собеседник говорил спокойным, почти одеревенелым голосом, будто читая по книге, которую он изучал много раз.
— Существует еще одно место, или еще одна человеческая сущность. Она начинается только тогда, — его голос на секунду сорвался, — когда Автору больше не хочется жить в своей Книге. Лишь тогда он может уйти во второй раз, причем лишь по собственной воле. По-другому это сделать невозможно. Без Книги человек становится тем, кем он задумывался изначально. Это может быть цветок, а может быть и порыв ветра — что угодно. И никто никогда не знает, кем станет в своей третьей жизни, а главное — где он будет существовать.
Ларри замолк. В его глазах отражались искры. Силуэт в темноте виделся сгорбленным и усталым. Когда я уже собралась спросить, что же дальше, он продолжил:
— Мне действительно повезло. Жена осталась со мной, хоть я и не могу с ней общаться. Она всегда была взбалмошной, я с трудом понимал ее, а потом и вовсе забросил всяческие попытки. Она стала огнем. Огнем в том камине, который согревал меня вечерами. Огнем, который горел во всем доме. Я читал вслух и надеялся, что она меня понимает. Я хотел узнать и об этом, когда взял очередную книгу, но теперь вряд ли пойму то, что не успел постичь. Библиотека сгорела в том же огне, который грел меня перед сном и встречал по утрам, когда я просыпался.