Говорить я по-прежнему не могла. Зато успокоилась и решила наслаждаться видами. Вот это красотища! Забыть бы о том, что придется возвращаться…
Запомнить приближающиеся туманные воронки и облачка из мерцающей пыли…
Сохранить снимок и приклеить его в самую глубину сердца…
На «Земле», как я сразу мысленно окрестила творящееся снизу, кривыми светящимися полосами выделялись Книги. Границы были столь яркими, что на них больно было взглянуть, но я щурилась и старалась запомнить. Мы как раз зависли над одним из фрагментов. Сквозь туманную завесу я могла различить лишь пунктирные очертания города. Точнее, некоторые его границы с лесами и озерами. Слева от нас взвилось тонкое облачко, сначала показавшееся воронкой, но вскоре отделившееся и поплывшее в сторону. Тогда Гайн, оказавшийся ближе всех, неожиданно метнулся в сторону мерцающего сгустка. На его руке красовалось около десятка браслетов, и я чуть было не спросила, для чего, но вовремя вспомнила про голос.
Приглядевшись, я получила немой ответ на не озвученный вопрос: артефакты были абсолютно пусты. В них не было камней, только обрамления с золотыми вензелями. Ганс дотянулся до одной из пылинок, сплетавшихся в громадный клубок, схватил и потянул на себя, словно край маленькой ниточки. Облако, повинуясь руке, двинулось к человеку, а как только одна из пылинок упала на браслет, остальные засосало прямо в то место, где должен был находиться камень.
Кусочки сновидения бились о край оправы, но не могли выбраться за пределы браслета. Сопротивляясь его воле, они передвигались все быстрее и быстрее, пока наконец не смешались в безумном хаосе, чтобы после величественно слиться воедино. Теперь на руке приятеля красовался браслет с черным, как и все вокруг, камнем. Едва он обрел форму, блеск прекратился, и я уже не могла отличить, в каком из браслетов спрятано сновидение.
Удивительно, но при всей мрачной бархатности «воздуха» я прекрасно видела братьев. Причина была даже не в том, что нас освещали Соты. Каким-то сверхъестественным образом они сами излучали легкий свет — тихий, неопознанный, чужеродный. Моя кожа тоже светилась изнутри, однако мозг воспринимал это как само собой разумеющийся факт.
Разум терзали попытки осознать, каково это — день за днем совершать столь изощренный променад — путешествовать к Книгам и ловить чужие грезы. Замечтавшись, я пропустила, как Гайн начал что-то изображать жестами. Он показал вниз и потянул за собой веревку. Я дернулась, пытаясь поспевать за ним. Мы двигались, и клубы светящейся пыли становились плотнее. Наконец Ганс остановился, указывая еще ниже, и Ганс протянул руку, но ее словно мягко вытолкнуло из тумана. Ни один из братьев не мог плыть дальше: туманное желе намекало, что ниже нам уже не спуститься.
Как всегда, я решила пойти наперекор условностям, отчаянно ринулась вперед, и меня тут же начало засасывать вглубь. Стараясь кричать и не слыша при этом ни единого звука, я хватала ртом отсутствовавший воздух, пока не умудрилась еще крепче схватиться за веревку и дернуться вверх. Словно повинуясь моим мыслям, туман расступился, и я смогла отгрести подальше и разглядеть удивленное лицо Гайна: пока я «выныривала», умудрилась чуть ли не по пояс затянуть вниз и его. Я слегка успокоилась, отдышалась и попыталась повторить предыдущий маневр, но меня сильно дернуло вверх, и, задрав голову, я поняла, что Гайн с Гансом собрались подниматься.
Почему они решили сделать это, когда у меня начало получаться пробираться в Книгу? Я не понимала, но обещание, данное перед фонтаном, обязывало подчиниться и возвращаться обратно для разбора полетов. Состроив самую недовольную гримасу, я театрально вздохнула, насколько это вообще можно было назвать вздохом, и побарахталась следом.
Плыть вверх было тяжелее, особенно братьям, ведь они тянули за собой балласт. Ориентиры сверху отсутствовали, и по элементарному принципу мы всего лишь отдалялись от мерцающих Книг. Когда же наша компания поднялась довольно высоко, Гайн достал из кармана один из браслетов и надел его на руку. Я не видела, есть ли там камень, но как только украшение «село» на место, всех нас подбросило и со страшной силой потащило вверх.
Веревка натянулась и уже готова была порваться. В голове роились сотни вопросов, начиная с того, почему нас не разорвало на клочки при наличии двух браслетов, хотя свой Ганс успел снять и перевесить на пояс, заканчивая тем, зачем понадобилось обвешиваться десятками пустых браслетов, хотя словили мы лишь одно сновидение.
Через несколько секунд полета мозг отказался подавать импульсы, и все мое внимание было переключено на весьма приземленные факты действительности: врезавшуюся в спину веревку, спазм в животе и страх от увеличивающейся скорости. Мы пронеслись мимо звездочек, яркая вспышка ослепила за сотую долю секунды, и я рухнула на нечто твердое, громко ойкнув от очередной порции страданий.