Я села на краешек скамейки и прислонилась спиной к прогретом солнцем каменной стене. Можно было закрыть глаза, но от этого становилось еще более жутко, страшно и весело одновременно.
Никто не знает, сколько времени я так просидела, вспоминая все то, чем жила раньше. Приятное тепло разливалось по всему телу, а последние лучи солнца падали на лицо. Я осознавала, что возвращаться придется в кромешной темноте, но мне почему-то никак не хотелось уходить из этого волшебного места. Стрекотание сверчков навевало дрему, и я чуть было не уснула, как вдруг услышала тихое мяуканье откуда-то снизу.
Неужели там кот или кошка? Хотя, кроме животного, в овраг вряд ли бы кто забрался.
— Добрый вечер! — приветствие было настолько тихим, что я даже не испугалась.
— Добрый, — я обернулась и посмотрела на маленького старичка, согнувшегося под тяжестью прожитых зим и весен.
— Вам нравится? — спросил он, переводя взгляд на пейзаж. — Хотя о чем я спрашиваю? Конечно, нравится, — он устроился рядышком, поджав под себя ноги в смешных лаптях.
— Меня Федя зовут, — представилась я, продолжая вглядываться в горизонт.
— Меня тоже, — как ни в чем не бывало откликнулся старичок.
— Что? — в недоумении я повернулась, а дедок рассмеялся.
— Да-да, вы не ослышались, я тоже Федя. А чаще — Федька, но тут уж кому как нравится. Хотя вы можете называть меня просто «дед из домика на обрыве». Я не обижусь. — собеседник широко улыбнулся, продемонстрировав все свои три с половиной зуба.
Лицо у старичка было морщинистое, будто каждый прожитый день отразился маленькой черточкой. Он смотрел на меня открыто, по-детски, словно и не видел за всю свою жизнь ничего плохого.
— И что, «дед из домика над обрывом», — усмехнулась я. — Как вам живется? Можно я буду называть вас Федькой? Это так необычно. Никогда не думала, что встречу кого-то, кто напомнит мне… обо мне.
— Странно ты говоришь, дайнарэ. Нам, простолюдинам, не понять, — и снова улыбка, в которой не было и грамма наигранности. Наоборот, создавалось ощущение, что как раз ему-то все и понятно. Включая то, кто я и что у меня на душе.
— Я просто недавно пришла, — попыталась объяснить я свое поведение, но, чтобы не путаться, замолчала и продолжила наслаждаться закатом.
— Знаешь, я построил этот домик давно. Я был здесь, когда пришла первая дайнарэ — появился сразу после ее прихода в Город. Да и не было тогда Города. Так… Лишь лес да поля. А потом дайнарэ изменилась. Понимаешь, редко такое бывает, но не хотелось больше оставаться при доме. Скучно там. А она меня отпустила, и теперь я живу в этом месте. Сколько не выхожу сюда, каждый вечер кажется, что неспроста мы появляемся тут. Волшебно это, хоть волшебство из воздуха давно испарилось.
Мы посидели еще немного, а Федька все рассказывал и рассказывал. Как строили Город, как возводили первые дома и библиотеку. Что ее необходимо строить, почему-то понимали и сами, а вот книги начали появляться там только на третий день. А потом Федор заметил, что со временем те, кто живет в Городе долго, становятся все больше похожи на дайнарэ.
— Как это? — полюбопытствовала я.
— Когда мы приходим вслед за «хозяевами домов», то со временем начинаем обретать чувства, эмоции и собственные сновидения. Такое редко случается, и только с теми, кто тут уже освоился. Успел купить пару браслетов — «научился», можно и так это назвать. Но самое сложное, что получается у единиц пришедших, так это научиться мечтать.
— Всего-то? — удивилась я.
— Я не умел мечтать очень долгое время. Пока не понял, что без грез нет и жизни.
— А какая мечта была первой? — его тихий, слегка хрипловатый голос убаюкивал.
— Первой моей мечтою было жить в маленьком домике над обрывом, — и Федька снова улыбнулся открытой щербатой улыбкой.
— Ой! Слышите? Снова мяукает!
— Кто? Не слышу, — старичок приложил руку к уху. — Где?
— Не уверена, но кажется, что внизу. У вас есть кошка?
— Кошка? Бегают тут всякие, но не мои. Не принято у нас животных к дому приучать. Разве что у фермы имеются.
— Значит, ничейные ходят?
— Да. Как только пришел я сюда, вся живность уже бегала. И дела до нее нет никому.
— А не хотелось взять домой, приручить? Так ведь и веселее, и интереснее.
— Может, и взял бы, — Федька почесал в затылке. — Да только когда мне все это — ухаживать, кормить?
— Чем же вы так усердно занимаетесь? — мне стало интересно, чем настолько увлечен этот маленький сутулый старичок с открытой улыбкой, раз у него нет времени на домашнее животное.