В кустах послышался шорох.
— А мы уже думали, тебя теченьем смыло! — бодро объявил Ганс.
— А я вот по наивности надеялась, что вы будете деликатно предупреждать о своем появлении, а не выскакивать из кустов! — в тон ему ответила я.
Младший слегка смутился и поспешно махнул рукой в сторону: «Теперь и ты иди погуляй». Не дожидаясь, пока я соберу грязные вещи в кучу и разложу мокрую майку сушиться, братья с гиканьем сиганули в воду, а я решила подкрепиться свежими ягодами.
Вдоволь наевшись прямо с куста, я решила собрать угощение для близнецов и села на теплый пенек у малинника. Тефтель, который даже не испачкался и поэтому не купался, крутился рядом, играя с собственным хвостом и забавно падая. Я же, стараясь сохранить одежду чистой, собирала малину. Наполнив корзинку примерно наполовину, я собралась обратно.
Мы с Тефтом вышли к ручью, когда братья уже завершили водные процедуры и нежились под солнышком. Они тоже переоделись в легкую одежду и выглядели весьма довольными жизнью.
— Эх, вот бы сейчас перекусить, — мечтательно протянул Гайн.
— У меня как раз есть чуток малины. Если вы очень попросите, я, может быть, и поделюсь, — я самодовольно продемонстрировала изначально предназначенную близнецам малину. Ганс, состроил умильную рожицу и, рассыпаясь красноречивыми эпитетами в мой адрес, потянул корзинку на себя. Гайн, не утруждавшийся подобными мелочами, просто запустил пятерню, вытащил горсть ягод и тут же отправил их в рот.
— Что будем делать? — эффективная тактика — задать риторический вопрос, чтобы отвечать пришлось кому-нибудь другому.
Гайн почесал в затылке и выплюнул травинку:
— Мы можем поискать кого-нибудь. По крайней мере, тут достаточно комфортно. Не вижу поводов паниковать и бегать между соснами.
— В самом деле, к чему столь радикальные меры?
Солнце так замечательно грело, что даже зубоскалить было как-то лениво.
— Не знаю. В любом случае Книга приятная, хотя переход в нее был, мягко говоря, ошеломляющим.
— Это точно, — подхватил Ганс. — Когда мы падали вниз, мне на миг показалось, вот он — момент, который я увижу последним.
Так неспешно мы беседовали обо всем и ни о чем одновременно. Отправляться на поиски «живых» никому не хотелось. Мы провалялись в приятном полудреме час, а может, и больше. Когда тело отошло от пережитого падения, я поднялась и огляделась.
— Давайте, вставайте! — скомандовала я мирно посапывавшим братьям и принялась собирать по рюкзакам раскиданные вещи.
Стираные тряпки просохли, а тащить с собой теплые вещи или возвращаться на поляну за парашютами никто из нас не счел нужным. Возможно, они могли бы еще пригодиться, но лишь представив, что спину утяжелят еще несколько килограммов, я сказала себе нет. Такую тяжесть я лучше сожгу!
Подкинув полупустые рюкзаки на плечи, наш великолепный квартет (три пришельца и черный кот) бодрым шагом устремился вперед. Дорогу выбрал Гайн, и мне подумалось: «Прекрасно! Если что, будет кому проедать плешь по поводу фигово выбранного направления».
Силы восстановились, настроение улучшилось, и по дороге я вовсю распевала песни.
— Как можно рифмовать «два» и «солнце»? — близнецы негодовали по поводу очередного шедевра русского рока, пришедшего мне на ум.
— Да вы еще главной рифмы не слышали! Вот как думаете, с чем автор срифмовал слово «ночь»?
— Можно «дочь», например, — задумался Ганс. — Можно «прочь», можно….
Гайн в прениях не участвовал, но грел уши и периодически ухмылялся.
— Не гадай! Все равно не получится, — махнула рукой я.
— Ну, и с чем же?
— Со словом «ночь»! — гордо подняв палец, я улыбалась тому, что от столь неожиданного ответа Ганс обескураженно остановился и замер.
— Диковинные у тебя песни! Откуда ты их знаешь? Ты ведь только недавно пришла в Книги? — как бы невзначай спросил Гайн.
— Оттуда, откуда ты говорить научился, — обернулась я и тихо выдохнула. Не проколоться бы! Я почему-то не торопилась рассказывать то, что узнала. Да, близнецы оказались не злодеями, но Гайн все-таки вызывал у меня подозрения.
— Ой! — мы внезапно очутились на окраине леса. За разговорами я пропустила, что деревья с каждым шагом становились все реже, а солнце проглядывало сквозь ветви все ярче.