— Какая очередь?
— Задавать вопросы.
— Валяй!
— Как тебе удалось стать настолько разносторонней в общении, в то время как ты побывала всего в трех Книгах, да и пришла всего чуть более недели назад?
— Поберегись! — из-за угла вылетел всадник, яро размахивая увесистой деревяшкой.
Придумать ответ я не успела, и бешеный наездник меня просто спас. Хотя он тут же заслужил мою нелюбовь, попытавшись втоптать нас с братьями в дорожную пыль. Не останавливая лошадь, он дернул за поводья, и гнедая перепрыгнула меня, словно барьер.
— Псих! — крикнула я вслед наезднику, представляя, что сталось бы с нами, не успей я присесть, а Ганс с Гайном — разлететься в разные стороны.
— Давайте-ка держаться обочины, — пробурчал Ганс, и мы поспешили вперед.
Дома становились все выше и добротнее, теперь нам встречались и двухэтажные, и даже трехэтажные строения. Мы подошли к одному из хорошо сколоченных домиков, над дверьми которого красовалась большая резная подкова.
Просторный деревянный зал, несколько десятков продолговатых столов с лавками, стойка с тарелками и буфет с выпивкой. По стенам развешаны гобелены не первой свежести, картины явно пьяных художников да пучки трав. Низкий потолок на сваях с торчавшими тут и там кусками мха да лестница с хлипкими перилами довершали картину. Я подумала, что уж лучше подниматься вдоль стены, нежели пробовать на прочность столь хрупкую конструкцию.
Пузатый мужичок за стойкой протирал стаканы серой тряпкой. На наше появление он отреагировал безразлично, даже не удостоив никого взглядом.
Несколько столов были заняты разношерстного вида субъектами. Ближе к стойке расположились четыре парня лет двадцати пяти–тридцати, одетые в простую и явно видавшую виды одежду. Они галдели, словно стая сорок, и каждый старался перекричать ближнего.
Трое мужиков у входа жадно поглощали нечто полусырое с таким видом, словно не ели дней восемь. Парнишка лет пятнадцати весело болтал с девчонкой такого же возраста. Эти двое пили водичку и, кажется, не замечали ничего вокруг.
Наша троица подошла к мужчине за стойкой.
— Добрый вечер, в вашем заведении есть чем подкрепиться? — миролюбиво начал Ганс.
— Будет через два часа, — не отрываясь от дела, ответил он.
— А где можно снять комнаты?
— У меня.
— Не подскажете, сколько будет стоить снять две комнаты и поужинать? — вклинилась я.
— Федь, у тебя что, дури в голове мало? Думаешь, не придумаем, чем расплатиться? — искренне удивился Гайн.
— Погоди, не гони, — осекла я его и обернулась к стоящему за стойкой. — Мы только недавно в ваших краях и, к сожалению, не в курсе, как оплачиваются услуги.
Мужчина наконец оторвал взгляд от очередного стакана и оглядел нас с ног до головы.
— И откуда же вы такие несведущие?
— Я же сказала, что издалека, — терпеливо ответила я. — Так вы расскажете?
— Обычные деньги. Монеты и камни, — он почесал в затылке и посмотрел на меня. — Я понял, с наличностью у вас худо.
Все трое кивнули головой. Я — уверенно, Ганс с Гайном– недоуменно переглядываясь.
— Тогда так. У меня корова не доена и кухня в грязи. Жена приболела, а помощница отпросилась в соседнюю деревню. Да и дров неколотых целый двор. Расквитаетесь — ужин и комнаты ваши. Успеете за пару часов, пока не повалят посетители, — будет и завтрак.
— Договорились!
Братья пожали плечами и скинули сумки за стойку. Их я отправила за топорами, а сама потопала искать стойло с коровой.
Никогда не думала, что буду доить корову. В принципе, я подозревала, как это делается, но мои соображения основывались на фильмах о сельской жизни. В своей же деревне я пропускала момент дойки, так как на все поселение была всего одна корова, и та у соседей. Прожила она недолго: проглотила гвоздь и отошла в мир иной. Если так говорят о коровах…
Обреченно вздохнув, я тут же закашлялась. Пахло скошенной травой и пылью.
У стойла обнаружилась темная буренка. Когда я скрипнула дверью, она махнула хвостом и замычала.
— Ну что, будем доиться? — спросила я у нее и медленно вдоль стенки стала пробираться к своей цели.
У кормушки было чистое ведро, и я осторожно нацепила его на руку.
— Буренушка, миленькая, дай мне себя подоить…
Видимо, корова не прониклась ко мне симпатией, так как после долгого и красноречивого «Му-у-у» выдала живописную лепешку там, где стояла. Потрясающе!
Подхватив маленькую скамеечку, я все же решилась сесть около брюха. Эм… Видимо, вот это мне предстоит доить. Протянув руку, я осторожно дернула вымя. Корова запротестовала и сделала шаг вперед, опрокинув пустое ведро, а заодно и меня со скамеечкой. Наверное, звезды были не на моей стороне, поскольку свалилась я прямо в свежеприготовленную мину. Остатки благоговения перед «священной коровой» выветрились, как пыль при тайфуне.