— Боже! — только и выговорил он. — Никогда не видел таких идиотов. А знаете, вы мне нравитесь!
— Что!? — я даже поперхнулась, а братья как по команде вытянули шеи.
— Никто не пытался доить мою Афродиту. Только жена могла справиться. А у вас получилось! — он с восхищением подобрался ко мне и даже совершил попытку поцеловать мне руку, но я в ужасе отдернулась, распахнув глаза от удивления.
— Так она не дойная?! Вот почему ведро перевернула! А что, сказать было сложно? Зачем вы послали нас выполнять дурацкие задания? Могли бы сразу предупредить, что не хотите нас видеть в гостинице!
— Да погоди ты! — мужичок без разрешения перешел на «ты». — Дойная, да только не признает никого. А тут, видать, с Афродитой заскок случился.
— С Афродитой?
— Ну да! — гордо заявил мужичок. — Один путешественник подсказал мне ее так назвать. До этого она была просто Корова.
— И что ж за путешественник? — мгновенно сосредоточилась я.
— Да проходил тут недавно, останавливался в гостинице. Странный, сначала нес чушь всякую, словно болен был, а потом ничего, выздоровел.
— А как выглядел? — я уже едва не трясла его за грудки.
— Высокий, молодой, лет двадцати пяти–тридцати. Волосы темные, глаза светлые, — в испуге перечислял хозяин. — А что случилось-то?
— Да ничего уже, — разочарованно выдохнула я. — Думала, знакомый один.
— Бывает, — успокоился хозяин и тут же зашелся в очередном приступе смеха: — Ну вы даете! — он наконец начал успокаиваться. — Знаете, а оставайтесь у меня, сколько хотите! Не просто так, конечно. Подсобите по хозяйству — комнаты и ужин с завтраком за мной.
Так, устроив небольшое представление, мы обеспечили себя первыми удобствами в новой Книге.
Все дрова были поколоты, буренка подоена, хоть и не без последствий, а кухня вымыта. Мы поднялись в свои комнаты переодеться и привести себя в порядок перед ужином.
Братья поселились в соседней комнатушке, и я, скинув большинство вещей к ним, прошла в ту, которую выделили мне. Комнатка была малюсенькой, зато с большим окном и мягкой кроватью, возле которой были прибиты несколько полок и крючков; на подоконнике стояла резная тумбочка с цветочным горшком — вот и весь незамысловатый интерьер, которому я была несказанно рада.
Наскоро смыв пыль в бадейке, принесенной одним из помощников, я переоделась в просторную тунику и штаны, связала волосы в плотный узел и спустилась вниз по лестнице. Зал был битком набит народом, все столы были заняты, но за одним из дальних я разглядела Греев. Братья были так увлечены ужином, что даже не стали дожидаться меня или как-то сигналить о своем местонахождении. Медленно проталкиваясь через дурно пахнувшую толпу мужчин, толпившихся у деревянного помоста, я добралась до столика.
По залу металась пара официантов, разносивших ужин и переругивавшихся с нетерпеливыми посетителями. Почти все знали друг друга по имени.
Пока я ждала ужин, на помост выскочила девушка лет семнадцати и, подыгрывая себе на гитаре, запела простую песенку с незамысловатым мотивом. Толпа вокруг оживилась, и каждый стал отбивать ритм как мог.
Мы живем. Мы не верим, не дышим,
Без гроша босиком мечтаем,
Ни единого сердца не слышим,
Через дружбу врагов обретаем.
Страсть к дороге запястья повяжет,
В проводные возьмешь лайдака,
Да огонь, что в глазах запляшет,
Да стихи, что прошепчет река.
Моя песня проста, как ветер,
Я пою, потому что иду я
Без оружия, на рассвете,
Три столетья с собой воюя.
И не ведать ни сна, ни покоя.
Мое счастье — мое проклятье.
Нет конца у пути изгоя:
Вместо дома с семьей — распятье.
Под конец песни вся таверна затихла, а через мгновение разразилась аплодисментами и громкими выкриками. Девушка низко поклонилась и, перебирая по струнам тонкими пальцами, стала мурлыкать под нос очередной напев, словно размышляя, какую песню исполнить следующей.
Люди все прибывали, и, утолив первый голод, мы с интересом стали наблюдать за теми, кто занял соседние столики. У стойки с выпивкой тоже собралось немало народу. Мужчины ругались и щедро раздавали друг другу подзатыльники. Только один из них, забрав свой бокал, проследовал в угол зала, где пустовал единственный свободный стол. Прислонившись спиной к стене, он прикрыл глаза, сделал несколько глотков и глубоко вздохнул. Со стороны было заметно, что он очень устал, но из последних сил старается прогнать сон и сохранить трезвость разума. «Э, нет! — пронеслось у меня в голове. — Как ни старайся, но одним только алкоголем ситуацию исправить сложно!»