Певичка замурлыкала следующую песню, и большинство присутствующих снова обратили на нее внимание. Я же следила за странным гостем. Неужели в гостинице закончились свободные комнаты? Или ему нечем платить? Судя по внешнему виду, деньги у него имелись. Мой интерес возрастал. Сидя за столиком, я размышляла, какую бы выдумать причину, чтобы познакомиться, когда таинственный незнакомец встал и, к огромному моему разочарованию, направился к выходу. Каждый шаг давался ему с трудом, словно ноги были налиты свинцом или внезапно стали ватными.
Я уже решила было просто подойти и поинтересоваться, все ли в порядке, но дверь таверны распахнулась, оттолкнув парня к стене, и взору явилась тройка здоровенных мужиков, каждый на голову, а то и на две выше меня. Незнакомец впечатался в стену плечом и потихоньку стал сползать на пол.
— Куда прешь?! — грубо полетело в его адрес, и вся троица прошла к помосту с певичкой.
Новые гости были одеты в темные штаны и рубашки, у каждого через плечо было перекинуто по плащу. Как ни странно, при виде деревенских мачо местные забулдыги резво пятились в стороны.
Все трое встали у сцены и в ожидании уставились на девушку. Та дрожащим голосом затянула тихую, печальную мелодию.
— Скучно! — рявкнул верзила.
Девушка в испуге замолкла и тут же, тряхнув головой, громко запела песню явно разбойничьего происхождения. Таверна вновь погрузилась в мерный многоголосый шум, посетители подпевали и пританцовывали, но вокруг пришедших сохранялось пустое пространство, что в такой толчее выглядело неестественно. Когда же песня закончилась, один из типов ловко запрыгнул на помост, схватил певицу за кофту и попытался стащить вниз. И никто даже не заступился за девушку! Она беспомощно выбросила руки вперед, нелепо споткнулась и рухнула вниз, где тут же была подхвачена другим типом в темной одежде.
Вся таверна погрузилась в гробовое молчание. Девчушка пыталась отбиваться, но дергалась молча, лишь изредка сипло кашляя и сопя.
Первой не выдержала я. Забыв о чувстве самосохранения, которое, кажется, вовсе атрофировалось, я шумно отодвинула тяжеленный дубовый стул:
— Вы что тут, с ума посходили?! — мой голос прозвучал непривычно громко.
Мужик обернулся и разжал запястье. Девушка упала на пол, подскочила и попыталась спрятаться в толпе. Второй «темный», лишь слегка дернувшись в сторону, тут же поймал ее за руку и притянул к себе. Но больше ничего не сделал, замерев с добычей и уставившись в мою сторону.
В горле пересохло, а легкие забыли, как нужно дышать. Единственное, что у меня еще получалось делать, так это стоять ровно и делать вид, что мне не страшно. Хотя насчет последнего можно поспорить.
Но тут, к моему великому счастью, отмерли братья Грей.
— Какого черта вы творите? — подскочил Гайн. Ганс тоже поспешил в сторону троицы.
Все произошло за считанные секунды, но я все же припомнила обе жизни, предполагая, что другого случая может и не подвернуться, схватила тупой нож со стола и полезла за близнецами.
Гайн ударил того, который держал девчонку. Таверна осветилась вспышкой — Грей-старший, пролетев над толпой метра три, встретился затылком с потолком и свалился на кого-то из присутствующих. Следующим полетел Ганс.
Под шумок я попыталась всадить ножик тому, который был ближе. Затея оказалась не из лучших: мое грозное тупое оружие принесло вреда не больше, чем комар бегемоту. Лезвие жалобно звякнуло и вылетело из руки. В недоумении я проследила за его полетом и подумала: пора прощаться с миром. И с тем, и с этим.
Еще одна вспышка ударила по глазам, но меня не подбросило. «Черный», который успел занести руку, на мгновение замер, а потом повалился вперед, подмяв под себя мою тушку. Следующая вспышка вновь ослепила, но я не поняла, откуда. После нее второй бугай покачнулся и тоже рухнул, выпустив запястье певички.
Собравшиеся в баре перестали безучастно наблюдать за происходящим. Видимо, осознав, что из троицы остался один, они набросились на него, попросту затаптывая ногами. Однако это оказалось безрезультатным: едва коснувшись пола, верзила подпрыгнул, и из его рук градом посыпались световые удары. Тех, кто стоял ближе, разметало по краям зала, а «последний черный» бросился в прореху, выскочил на улицу и скрылся в сумерках.
Первым заговорил хозяин — нецензурно и как-то сдавленно. Потом начали приходить в себя пострадавшие от последних ударов. Каждый потирал ушибленные места, но оказалось, что крупных потерь здоровья удалось избежать. Только чужаки так и лежали, не подавая признаков жизни. Были они «залетными гастролерами» или приходили «отдыхать» в таверну каждый вечер, для меня оставалось загадкой. Я подошла к ним и осторожно послушала дыхание. Отсутствует.