Девушка замолчала, и долгое время мы продолжали идти, думая каждый о своем.
— А вот и развилка, — указал вперед Ганс.
Моего зрения не хватало, но я радовалась, что уже скоро мы сможем немного передохнуть. Ноги налились свинцом, я адски устала, однако опасность снова встретиться с риххами заставляла собрать волю в кулак и двигаться дальше.
Пейзаж был однообразным. Поля и лес сначала чередовались, а потом сменились только на деревья, вплотную подобравшиеся к дороге. Утренняя зябкость отступила, и я перестала кутаться в плащ, прихваченный из гостиницы. Вместе с солнцем, которое поднималось все выше, поднималось и настроение.
Мы остановились, чтобы поправить сумки, когда незнакомец вдруг пошевелился и свалился с лошади. Встать сразу у него не вышло, но дернувшись, он ухватился за стремя и потянул на себя. Испугавшаяся такого поворота лошадь дернулась, и наш молчаливый спутник снова начал заваливаться на бок. Гайн был ближе всех и попытался его подхватить, но у мужчины, судя по всему, были свои планы. Прохрипев-выкрикнув что-то гортанное, он выбросил вперед руку — и мы с Гансом улетели на обочину. Стукнулась не сильно, но до жути обидно. На этом рывке с таким трудом скопленные силы покинули нашего нового друга, и он обмяк на руках у старшего Грея.
— Он что, рехнулся?! Он меня поджарил! — я в недоумении оглядывала зиявший мелкими дырочками плащ, демонстрируя Линке и Гайну прожженные рукава.
Ганс отделался легким испугом.
— Ребята, он в сознании! — удивленно донеслось по ту сторону лошади.
Обойдя животное, я посмотрела на незнакомца. Темные, практически черные глаза бессмысленно смотрели на нас, словно видели впервые.
— Оставьте его! Он пока слабо соображает, — посоветовала Лиина. — Как только мы зайдем в лес, я напою его лекарством, которое поможет восстановить силы.
— И зашибить нас к чертовой матери? — вырвалось у меня.
— Как только силы начнут к нему возвращаться, он снова обретет и память, и рассудок, — терпеливо объяснила девушка и вгляделась в безразличное лицо обмякшего спутника. — А пока предлагаю связать ему руки.
Последнюю фразу Линка произнесла тихо, словно опасаясь, что мы начнем критиковать ее за бездушное обращение с больным человеком. Но наша троица была единодушна. «Волшебник» снова был перекинут через седло, только уже с перевязанными запястьями, а рядом уселся Гайн.
Глаза незнакомца казались стеклянными, и было довольно жутко наблюдать, как он бездумно следит за дорогой и мерно взбивающими пыль конскими копытами.
Через несколько минут мы вошли в лес. Темные разлапистые ели прикрывали солнце, и после дороги, залитой светом, было непривычно озираться вокруг. Идти стало сложнее: паутина норовила забраться в рот, а тонкие прутья и листики мешали при каждом движении.
Выбрать место для отдыха оказалось непросто, и мы еще долго пробирались по чаще, на ходу проверяя, остались ли на подошвах следы травы Лиины.
Птицы надрывали глотки, разрывая воздух трелями и переливчатым пением, а братья понуро молчали: наверное, думали, что вряд ли когда-нибудь побывают в Городе. Лиина напевала под нос легкий мотивчик.
— Может быть, тут? — прервала я молчание, когда показалась небольшая уютная полянка.
Команда живо согласилась, и мы расположились на окраине — там, где еще лежала тень от деревьев. Безумно хотелось выпить чая, но Гайн решил быть осторожнее с огнем, чтобы не облегчать нашим преследователям задачу.
— А может, у риххов есть дела поважнее, и они не станут за нами ехать?
Лиина покачала головой и вздохнула:
— По счастью, вы не знаете риххов. Видели один раз, и, дай Бог, не свидитесь больше. Мы очень надеялись, что в войну будут вовлечены только они, но реальность далека от громких обещаний правителя, и многие все равно едут воевать или гибнут в случайных стычках.
— А сколько существует ваша страна?