Стая пустилась наутек, да так резво — только лапы сверкали. Оставшиеся и разлетевшиеся в разные стороны, поскуливая, падали брюхом вниз с деревьев и догоняли сородичей.
— Ну как? — самодовольно спросил герой, наблюдая, как мы сползаем по елкам.
— Красиво! — присвистнул Гайн. — Жаль, что у нас так не получится, а то мы бы положили тех риххов!
Улыбка даррийца стала еще шире:
— Таким бодрым я давненько себя не ощущал, — он прервался и с беспокойством поинтересовался: — Ты как? Не переборщил? Уж слишком хорошо я себя чувствую!
— Если что — обращайся, — я принялась собирать раскиданные и порванные вещи. — Это совсем не противно, только немножечко странно.
— Да уж. Действительно странно, — протянул он и стал помогать с рюкзаками.
Большинство одежды было потеряно, еда уничтожена полностью, а сумок осталось лишь две. Лошадь убежала, но ее нашли быстро. Она мирно паслась на соседней лужайке.
— Кажется, мы потеряли непозволительное количество времени, — заметил Гайн. Пора выдвигаться.
Все согласились, и уже через несколько минут мы отправились дальше по лесу. Идти было значительно проще, так как лошадь шла спокойно, а Дар не болтался на ней мертвым грузом. Пробираясь сквозь чащу, мы в красках расписывали, что приключилось после того, как Дар раскидал вспышками риххов. Как оказалось, он позабыл и вечер в гостинице, и внезапное нападение на нас по дороге. Заставив мага пообещать быть осторожнее с огненными фокусами, мы великодушно простили его и переключились на другие темы.
— Куда мы направляемся теперь? — поинтересовалась Лиина.
— А ты не придумала дальнейшего маршрута?
— Нет, — растерялась она.
— Тогда просто идем подальше отсюда, пока не выйдем к мало-мальски приличному селению. Подходит? — я осторожно вытащила Тефтеля из-за пазухи, где он находился последнее время. И как я его не прижала, карабкаясь по деревьям? Котенок мирно дрых. Осмотрев его на предмет повреждений и не найдя таковых, я засунула хитрюгу обратно греться и отсыпаться за нас двоих.
— Лиина, а долго вообще до ближайшей деревни?
— Не очень. Мы почти у края леса. А там три–четыре часа пешком — и на месте.
Свет падал сквозь листья, птицы щебетали сотнями голосов, иди себе и наслаждайся. Но ощущение преследования оставляло в напряжении.
— Теперь выйти на наш след будет проблематично, — словно сам себе произнес дарриец.
— Почему? — тут же поинтересовался Ганс.
— Сейчас у меня сил — хоть отбавляй! Так что скрыть направление и запутать преследователей мне раз плюнуть.
— Слушай, а разве у солдат так много свободного времени, чтобы гоняться за нами?
— У риххов четко распланированный график, их бросают на границы только на три месяца в год, а на девять оставшихся располагают в селениях, в то время как другие отряды погибают на войне. И так — годами и десятилетиями. Отряд за отрядом. Так что нам придется от них бегать максимум девять месяцев минус одни сутки — их мы уже продержались, — оптимистично завершил дарриец.
Мы вышли к дороге, и идти стало заметно легче. Всей командой было решено сделать крюк и вместо большого села зайти в соседнюю деревушку. Лиина ее знала только по рассказам посетителей гостиницы, и заметить легкий дымок над крышами и едва заметную дорожку нам удалось не сразу. Я чувствовала себя разбитой клячей. Ноги болели, желудок сводило от спазмов, и после «отдыха» с волчьей стаей я рассчитывала отдохнуть по-настоящему.
Постоялый двор или таверна в деревне отсутствовали. Мы отыскали на окраине леса парочку покосившихся домиков и постучались в первый попавшийся. После пяти минут наших упорных криков и стука по калитке внутри послышалось шевеление, и на крыльце показалась старушка, будто сошедшая с иллюстрации к доброй сказке. На сердце посветлело. Причем вовсе не из-за того, что она открыла двери. Мы и самостоятельно с легкостью попали бы внутрь: хиленькая щеколда висела на половине гвоздя с половиной, да и просунуть руку между досками тоже было делом простым, но остатки совести не позволяли. Но на сердце посветлело не от предвкушения отдыха, а почему-то именно от появления этой сказочной бабушки.
— Ой-ёй! — торопясь, но от этого передвигаясь еще медленнее, хозяйка домика переваливалась к калитке. — Кто к нам пожаловал? Никого не слышали, никого не видели, поди, дюжину лет. И тут на тебе! Даже с лошадью!
Она сразу впустила нас внутрь и гостеприимно показала на крыльцо, довольно быстро завершив дежурные причитания.
— Бабуль, — чтобы не перепугать пожилую женщину, Гайн заговорил осторожно и деликатно. — Мы уже очень давно в пути, шибко устали, да и сколько странствовать нам — никому не ведомо. До одури нуждаемся в крове для ночлега. А мы тебе поможем всем, на что сгодимся, в долгу не остаемся, — Грей тщательно проговаривал слова, очевидно, опасаясь, что хозяйка домика плохо слышит.