— А меня кто-нибудь спросит?! — внезапно вспыхнула девушка. — Никому не приходило в голову, что у меня нет ни малейшего желания слоняться по тавернам в поисках работы?! Может, я хочу совсем другого!
— И чего же ты хочешь? — вкрадчиво поинтересовался маг.
— Не знаю! — гордо ответила Линка. — Но обязательно придумаю. А пока пойду с вами. Куда именно — это уже не моя забота.
— Отлично, — резюмировал Дар. — Единственный человек, путь которого был хоть как-то определен, говорит, что не хочет искать уютное пристанище. Точнее, хочет, но запутался. Ладно, забыли, я спать хочу!
— Значит, остаемся у бабули?
— Думаю, передохнуть нам необходимо, — задумался Гайн. — Предлагаю поспать часа три–четыре, набраться сил и продолжить дорогу.
— А куда все-таки двинем?
— Главное — идти, не останавливаясь, еще сутки. Потом сможем передохнуть, нас никто не тронет, — маг зевнул.
— Почему это?
— Три раза в год у нас равноденствие. День, когда луна с солнцем одинаково долго озаряют землю.
— Три раза в год? — я удивилась. — А может, все-таки два?
— Нет! — покачал головой дарриец. — Чувствую, мне еще многое предстоит узнать, но сейчас не об этом. В равноденствие наши страны заключают перемирие и празднуют Равноденствие означает право жить без войны, в покое и мире. Жаль, что такое счастье длится недолго.
— Не понимаю, причем тут мы? — удивился Ганс.
— В это время под страхом смертной казни запрещено нападать на кого бы то ни было. Нельзя даже охотиться и закалывать домашний скот и птицу. Враги приостанавливают вражду и празднуют вместе всю ночь и весь день. Но как только восходит луна, запреты снимаются, и опасность возвращается. Солнцестояние наступит ровно через сутки — идеальное время, чтобы затеряться. Завтра мы отправимся в ближайший город. Он называется Распуть, так как стоит на перекрестке четырех дорог. Там и определимся, что делать дальше.
— Тогда давайте спасть, — заключил Гайн.
Бабулечка оставила нам несколько одеял, и мы, кто — на печке, кто — на полу, кто — скамейках, устроились на ночлег. День безумной погони вымотал меня настолько, что, едва коснувшись головой свернутого плаща, я провалилась в тревожный сон.
***
Там, где вьюги с ветрами женятся,
Где туман с солнцем огненным спорит,
Я прошу тебя, милая крестница,
Увези ты меня на море.
На морях не видны полнолуния,
На морях мне не знать обманов.
Я прошу тебя, милая крестница,
Огради ты меня от туманов.
Путь с дорогой давно повенчаны,
Но не знать мне конца тревоги.
Уведи от печали, от ужаса,
Что пророчили гневные боги.
От дурманов, что холодом сотканы,
Средь полей, средь лесов и пепла,
От тоски, что змеею колодною
Год за годом, коварная, крепла.
На морях моя жизнь переменится,
Я забуду печали и горе.
Увези меня, милая крестница,
Поскорей в бездушное море…
Белый зал вырос, как обычно, из ниоткуда. Стол, перо и мальчишка были все теми же, но от этого становилось еще более тревожно. Казалось, в зале незримо присутствует еще кто-то.
— Это снова твоя подруга? — я огляделась, стараясь обнаружить за колоннами кромку воздушного платья.
— И да, и нет, — болтая ногой, улыбнулся пацан.
— Ты знаешь, что со мной происходит? Следишь за мной?
— И нет, и да, — снова передразнил мальчишка.
— Ладно, сдаюсь, — ухмыльнувшись, я театрально подняла руки, вверх. — Что новенького?
— Хотел тебя кое с кем познакомить.
— Еще? — я присела рядом с Негом на краешек стола.
— Ну, с Айрой вы обменялись приветствиями, теперь можно увидеться еще с некоторыми моими друзьями.
— Почему тебе так нравится говорить загадками? Хочешь знакомить? Знакомь!
— Договорились! — хлопнул в ладоши мальчишка, и зал мгновенно переменился.
Рядом со столом оказались десятки таких же, и зал напомнил мне библиотеку Ларри. Внезапно из ниоткуда, появились сотни людей: одни разместились за столами, другие бродили по залу. Кто-то сидел в кресле, поджав под себя ноги, кто-то пил чай.
Такую разношерстную компанию мне довелось увидеть впервые: каждый выглядел по-особенному. Здесь были люди всех цветов кожи, и одеты они были в костюмы разных эпох и направлений. Некоторые гости были более чем странными. Например, ближайший сосед Негги оказался индейцем с лисьим хвостом, живой метелкой свешивавшимся над джинсами. То и дело из толпы выглядывали уникумы с головами животных, покрытыми светящейся пылью или украшенными миниатюрными рожками на черепе.