У мужчины было добродушное лицо с темными глазами и морщинками у висков. От прыжка Негги он подскочил, как подстреленная рысь, и зашелся в нецензурных выражениях.
— Нег, ты тронулся? Я дописываю очередной шедевр, а ты мне чуть перо не сломал!
— Ха! — Негги, не скрывая радости, повис на тучном человеке. — Мир, тебе ли не знать, что перо сломать невозможно? Поздоровайся, это та самая Федька, которую на меня свалили!
— Очень приятно! — галантно поклонился мужчина. — Не хотите ли отгородиться от этого муравейника? — он обвел зал взглядом темных глаз.
— С удовольствием, — согласилась я.
Словно по мановению волшебной палочки на месте переполненной комнаты оказались заросли джунглей и среди них — огромный гамак, подвешенный на лианах.
— Вот здесь я творю, — скромно прокомментировал Мир, указывая жестом на зеленую, влажную от росы и сока растительность.
Птицы разрывались сотнями голосов, воздух был тяжел от влаги, а над головой сплетались сотни причудливых растений. Слышался гул водопада, доносились крики животных, но ни одно из них не смело потревожить идиллию, созданную Жизнеписателем.
Присев на гамак, мы устроились поудобнее.
— А твоя подруга, та красивая блондинка, тоже одна из пишущих? — я лениво потягивалась, вдыхая свежий воздух и прикрыв от удовольствия глаза.
— Да. Она тоже, — ответил Нег. — Как только мы попадаем сюда, нас обучают товарищи, и мы приступаем к работе. Но, конечно, бывают и дни отдыха, когда можно отправиться в полюбившуюся Книгу и отдохнуть так, словно мы Авторы или простые жители, пришедшие за ними.
Мне почему-то вспомнился старичок у дома, где я разыскала Тефтеля.
— А она не может быть такой же? — Мир загляделся на пролетающую мимо цветастую пташку.
— Нет. Она не умеет писать, но отчего-то в ней все же осталась возможность черкать на бумаге, — отрезал негритенок.
— Как это? — мне стало интересно.
— Элементарно! Никто из живущих в Книгах не может вывести и строчки, поскольку любое написанное слово может поменять их дом. Этим занимаемся мы. И если ты попробуешь переписать то, что сожгла, у тебя не получится. Первые строки сгорят раньше, чем ты выведешь следующие.
— Но слово–два вывести ей удастся? — спросил за меня Мир.
— Наверное, но вряд ли больше.
— Разве одно слово может изменить Книгу? — я пыталась понять, что можно вытащить из такого умения.
— Вне всяких сомнений! Вот только последствия от этих перемен неведомы даже мне, — ответил мальчишка.
— И что делать?
— Решать тебе, — в один голос ответили Мир и Негги.
Мы качались в гамаке и смотрели на пролетающих мимо птиц. Пестрые крылья разрезали туманные облачка. Птицы неспешно парили в воздухе, то взвиваясь в небо, то плавно спускаясь на ветви. Крикливые обезьяны прыгали по деревьям, подхватывали раскиданные по земле фрукты и смачно их уплетали. Немного помолчав, Негги обратился к другу.
— Что сейчас пишешь?
— Ничего интересного! — отмахнулся тот. — Книга на основе творения Пушкина. Автор будет Онегиным, но Александром. Это имя ему более по душе. Татьяна станет Оксаной. Александр влюбился в героиню в раннем детстве и чувств сильнее так и не испытает. Зато от корки до корки несколько раз прочтет «Евгения Онегина», который станет для него любимым произведением. Примерно так, хотя я не в восторге. Ну не мог я описывать его в нормальном возрасте, ведь Оксану он не видел с десяти лет, а жить с ней, когда ему стукнет тридцать — нет… Он не столь… зациклен. В общем, довольно банально.
— А как же свадьба Татьяны?
— Это уже моя задача — переписать так, чтобы все было замечательно. Фантазии Александра, честно говоря, не хватает даже на то, чтобы придумать цвет для любимой кошки, — с показной печалью вздохнул Мир. — Как же я люблю успевших определиться Авторов. С ними так просто!
— Не понимаю, почему у всех одинаковые перья? — я вдруг вспомнила мучивший меня с момента появления в зале вопрос.
— Чтобы не терять ручки, — со всей серьезностью ответил Негги. — Смотри!
Он прикоснулся к левому запястью и словно вынул из него легкое белое перышко. Потом бросил перо за гамак и вытащил снова такое же. А первое испарилось.
— Ты тоже можешь попробовать, — предложил мне Мир, явно потешаясь над моим вытянувшимся лицом.