— Да что разбираться? — простодушно ответил один из солдат. — Тут могилы рыть долго, а у края города всегда есть пара-тройка заготовленных. Как раз на ваш случай.
На этот раз замолчала уже я. Оставалось уповать на то, что скидывать трупы в канавы у них окажется моветоном. Взвесив все «за» и «против», я возобновила беседу.
— Вы уверены, что эта смерть вам легко сойдет с рук?
— А что? — бодро заглотил наживку самый разговорчивый из солдат.
— Дарриец, который болтается у вас на плече, является родственником правителя.
— Врешь! — обернулся другой рихх. — Дарриец родился в деревне, военный маг сказал. Да и мы неплохо обучены, сами чувствуем.
— И что? — беспечно отозвалась я. — А не сказал ваш сведущий колдун-недоучка, что рожденный в деревне был слеп от рождения и не мог видеть всю жизнь? Его так и зовут с тех пор Слепым.
— А ты почем знаешь? — ощерился конвоир.
— Вообще-то я его подруга, иначе стал бы он меня защищать там, в таверне?
— А как же Слепой? Где он сейчас? — продолжил допрос ближайший ко мне рихх.
— А кто ж его знает?..
Я надеялась, что зерно сомнения посеяно. Мне задали пару уточняющих вопросов, на которые я тут же выдала первые пришедшие на ум ответы. Реакция отсутствовала, так что мне могли как поверить, так и утвердиться во лжи. В любом случае за верхушками деревьев уже виднелись трубы и крыши домов, и наша судьба должна была решиться довольно скоро.
Чтобы хоть как-то скрасить унылое путешествие на эшафот, я попросила Лиину спеть что-нибудь бодрящее. Видимо, мне одной казалось, что смерть — это последнее, что может приключиться в Сотах. Девушка сначала отказывалась, но через десяток шагов стала отбивать ритм рукой по бедру. Сначала тихо, а после все громче зазвучала легкомысленная песенка с простой мелодией:
Мечту прекрасно сделать целью,
Легко к своей мечте стремиться;
Но бойся, друг, лишь одного —
Когда мечта осуществится.
Она закружит, словно вьюга,
Как ураган, поднимет вверх
И позабыть заставит друга,
А другом сделает успех.
Ура! Фанфары, деньги, радость!
Но что, если мечта не та?
Была столь долгожданна сладость,
В мечтах пространства — пустота.
Король, что не мечтал о троне,
Богатый, что богач с рожденья,
Не вы ль, нося свои короны,
Во снах желали пробужденья?
Путей, страстей, дорог и странствий,
Опасностей и новых встреч…
Не вы ли, страхами объяты,
Решились грезы не беречь?
Бедняк, желавший звона злата,
Больной, мечтавший о здоровье,
Будь счастлив в том, что не имеешь —
Пусть будет в жизни предисловье.
Мой друг! Живи своей мечтою,
Но выбирай, к чему стремиться,
Чтоб не страдать потом от боли,
Когда мечта осуществится.
Уже через пару куплетов вся наша команда бодро распевала припев, притопывая и прихлопывая. Риххи шли молча и угрюмо. Им явно было не по душе наше поведение.
Тем временем мы добрались до городских ворот, которые стерегли несколько воинов, внесли положенную плату за вход и продолжили путь. Я с интересом оглядывалась вокруг: мощеные дороги, высокие строения из темного кирпича, бойкие торговки на обочинах. Город жил шумной, нервной жизнью.
Вероятно, мы были на центральной улице. Тут было особенно людно и пахло целым букетом ароматов: от свежесрезанных цветов до только что выплеснутых из окна помоев. Пришлось протискиваться сквозь толпу, которая не обращала внимания ни на мага, болтающегося на плече рихха, ни на нас с Лииной, ни на близнецов. Прохожие безразлично бросали на нас взгляды и, не проронив ни слова, отворачивались.
— Позвольте уточнить ваши планы на наш счет: сразу на кладбище или все-таки удостоите последней трапезы? — мы бодро вышагивали, все еще напевая Линкину песенку.
— Насчет кормежки — обойдетесь, зато персональное место в тюрьме каждому из вас гарантировано. По крайней мере, на пару суток, пока выясним, кем является ваш дарриец.
— Уверяю вас, он и Слепой — разные люди! — в который раз заверила я, радуясь, что среди конвоиров не было свидетелей ночной сцены. — Будет весьма печально, если мои останки проклянет правитель… Поэтому я обязана сберечь от гибели его родственника.