Деревянная дверь, обитая железными обручами, с трудом поддалась напору и тихо заскрипела. Можно бежать! Но сначала придется реанимировать даррийца. С упорством бешеного хорька я принялась бить ладонями по груди Дара, тормошить его и шлепать по щекам. На этом мои познания о первой помощи при обморожении заканчивались, а искусственное дыхание я отложила на потом как крайнюю меру. Маг находился без сознания. Послушная голова моталась из стороны в сторону под шлепками пощечин, и лишь снежинки, обосновавшиеся на нашей одежде, еле-еле стали оттаивать.
— Дар! Давай же, приходи в себя! Хорош строить из себя покойника! — бессмысленно шептала я, боясь, что на причитания сбегутся те, кто положил нас умирать под ледяным светом.
Даррийцу было плевать на уговоры. Я стала думать, что пора брать перо, но фраза Негги, запомнившаяся мне особенно четко, остановила. «Используй возможность менять Книги как можно реже…» Не знаю, что катастрофичного происходит в то время, когда я пишу, но после пары попыток использовать мои умения стало страшно.
Промучившись с полчаса с леденеющим Даром, я чуть было не заревела во весь голос, но вдруг вспомнила о еще одном новоприобретенном умении. Протянув руку к груди Дара, я отвернула ворот, чтобы дотронуться до кожи. Почему-то казалось, что если я просто буду держать его за руку, то мои попытки не возымеют действия. Я приложила ладонь к шее мага и представила, что отдаю силу, которой он так успешно пользовался.
Минуты шли. Отчаянно хотелось, чтобы дарриец задышал. Сдув со лба прилипшую прядь, я почувствовала, как мурашки побежали по телу. Будь мы дома, надежды бы не осталось, но я была в сказке — жуткой, пробирающей до костей ужасом, но иногда до безумия прекрасной и заставляющей бороться дальше. «Сказке», — отозвалось тихим эхом.
Заново приложив руку, я уняла дрожь от мысли, что друга заморозили как подопытную крысу, и продолжила попытки. Вот я нахожусь на поляне, заполненной солнцем и светом. Теплым, горячим, даже обжигающим светом. Собираю все силы, всю энергию, которая наполняет тело и душу, и передаю ее тому, кто сейчас лежит без движения и отчаянно хочет принять мои мысли, силы, жажду жить и надежду.
Не знаю, сколько еще времени я потратила бы, представляя себе всякие бредовые картинки, но перед глазами внезапно поплыло, и я действительно почувствовала, как что-то теплое сначала разлилось по всему телу, а потом, переливаясь из мышцы в мышцу, из вены в вену, направилось к правой ладони. В голове стало пусто, словно в пустыне. Потом пришла мысль, что еще чуть-чуть — и все получится. А потом я в одно мгновение ощутила, что силы меня покидают. Причем все и сразу. Еще долю секунды я боролась с собой, но слабость одержала верх. Я подалась вперед и упала.
Последнее, что ощутила мое истосковавшееся по отдыху тело, — легкое покалывание в пальцах и глубокий вздох под ладонью.
Ну, вот и все. Получилось. Теперь пусть спасенный оживший труп думает, что со мной делать. По идее, проблемы должны решать мужчины.
***
— Федька, прекрати придуриваться! Я знаю, что ты все слышишь! — дарриец тормошил меня так, что голова едва не отлетела в сторону.
— Как можно так обращаться с девушкой?! И вообще, я тебя только что вытащила с того света! — моему возмущению не было предела, но Дара мало заботил смысл слов. Убедившись, что я пришла в себя, маг еле заметно выдохнул и поднялся на ноги.
Я все еще лежала на холодных камнях. Черт! Почему нельзя дойти до здешнего правителя, заключить договор вечной дружбы с его смертельным врагом и спокойно отправляться домой, в далекую родную деревеньку? Почему всегда либо скучно, либо беги — спасай свою шкуру и Книгу целиком?!
Кажется, последнюю реплику я произнесла вслух, отчего глаза даррийца несколько округлились, но с вопросами он решил повременить. Верный поступок. Честно говоря, еще пара недель пребывания в «сказке», и мой характер окончательно испортится. Поднявшись на ноги и отряхнувшись, я вопросительно взглянула на товарища по несчастью.
— Ты разобрался, что тут происходит? — вопрос был скорее риторическим, но Дар, к моему удивлению, отвел меня подальше от стола и пустился в объяснения.
— Там, наверху, оказались риххи. Не те, которые нас конвоировали, кто-то другой. Один из солдат, заметив нас, тут же пустил стрелу, от которой мы чудом увернулись. Но потом ты упала к лояннам, и меня заодно утащила.