— К кому я упала?
— К лояннам. Неужели ты ничего не знаешь? Лоянны — жители подземелья. Они тоже строят города и живут в них. Единственное и основное отличие — кровь лояннов холодна, словно лед. Их жизни поддерживает лунный свет, преобразуемый зеркалами и магией. За это их и прозвали лунными жителями.
— А почему я про них ничего не слышала?
— Изначально на земле были два народа, и когда-то лоянны существовали с нами. Но под солнцем им было неуютно — сказывалась холодная кровь, да и враждовали мы с ними. Вот и пришлось лояннам спуститься в подземелья.
— Э-э-э… А почему люди не общаются с ними?
— Считается, что наши жизни параллельны, и между нами установлен мир. Но если кому-то, — Дар горько усмехнулся, — доведется провалиться в одну из их дыр, лунные жители непременно этим воспользуются.
— Это как?
— Лоянны строят невидимые выходы на землю и открывают их лишь ближе к вечеру или ночи, чтобы лунный свет поступал по зеркалам, питая жителей подземелья энергией. Иногда ходы практически не замаскированы и не в силах сдержать вес, например, двух свалившихся сверху человек. Так вот. Тех, кто попадает под землю, оглушает магия лунных, которые разыскивают теплокровных и укладывают их под источники света. Лунные потоки останавливают человеческое сердце, заставляя кровь течь в противоположную сторону. Тело охладевает, и через несколько часов магия превращает теплокровного человека в хладнокровного лоянна. А там уже дело техники: заставить пришельца забыть, кем он был, пристроить в городе и убедить, что он должен выполнять черную работу, пока не отойдет на милость богам.
— Они тоже умирают?
— Конечно, — Дар снова посмотрел на меня, словно видел впервые, но я сделала вид, что не замечаю подозрительных взглядов. — Но земных не любят, поэтому бедолаги обречены копать ходы к луне или убираться на улицах городов до конца своих зим.
— Почему же мы не проснулись в лоянском обличии? — задала я вопрос и тут же пожалела об этом.
— А вот это я должен спросить у тебя, — голос мага был настороженным и требующим ответа. — Как ты умудрилась проснуться, будучи под воздействием магии, действие которой ни разу не давало сбоя? Точнее, никто раньше не слышал о подобных случаях, — добавил он и повернул лицо к свету, манящему ледяной тайной и чуть не погубившему нас обоих.
— Без понятия, — пожала плечами я, стараясь не ежиться от холода.
Маг кивнул собственным мыслям и потянул на себя чугунную ручку. Дверь поддалась с жутким скрипом, и уже через несколько мгновений мы оказались в просторном коридоре, заполненном лунным светом. Слава богу, он не был таким жгучим, хотя все еще заставлял трястись от холода. Коридор пустовал, и мы повернули направо и медленно пошли неизвестно куда.
— Как думаешь, с нашими друзьями все хорошо? — наивно спросила я.
— Не знаю! — маг нервно оглядывался при каждом шорохе.
Мне отчаянно хотелось верить, что скоро мы выберемся на поверхность, встретим близнецов и Лиину и снова все вместе отправимся в путешествие. Пускай мне уже стало казаться, что я не выберусь из этого странного места. Пускай все происходит так, как придумано Жизнеписателями. Больше всего я боялась, что эта Книга возьмет и исчезнет, как и та, в которой когда-то спокойно жил Ларри.
Грустные мысли сменялись одна другой. Казалось, вот-вот настанет момент, когда я окончательно растворюсь со всеми людьми и лояннами. Нас заменит какая-нибудь пустыня или несколько домиков Авторов, и никто даже не вспомнит, что жила такая вот Федька, чудом попавшая в сказку и обретшая в ней свой конец.
— Не волнуйся. Думаю, с твоими друзьями все хорошо. В конце концов, вряд ли их сразу прикончат. Скорее, снова запрут в подземельной коробке.
— Умеешь ты поддержать в трудную минуту, — хмыкнула я и поперхнулась. Рука Дара закрыла мне рот, и я недоуменно взглянула, как бы спрашивая, за что меня так беспардонно затыкают. Но тут стало ясно, за что: из дальней части коридора доносились шаги. Судя по топоту, приближались не меньше трех человек. Лоянны! Один из них рассказывал историю, судя по хохоту и комментариям остальных, презабавную. Голоса были грудными и слышались словно из-под воды, но речь была понятной, лишь небольшой акцент коверкал и растягивал слова.
— И тут я говорю ей: «Милая, то не корчма, а бордель!»
Грянул дружный гогот, а Дар, не убирая руки с моего лица, сдвинулся вбок в попытке вжать нас в стену как можно сильнее. Возможно, лоянны повернули бы в другую сторону или не заметили нас в полумраке, но мне пришло в голову, что парни, спокойно прогуливающиеся и болтающие о безделицах, просто не могут представлять особой опасности. Спасибо врожденному кретинизму и полному отсутствию чувства самосохранения! Я укусила друга за ладонь и сделала шаг вперед, выходя на открытое пространство.