Завороженная, я замерла под водой. Плотным иссиня-черным клеем темнота обступала со всех сторон, и только тонкие изгибающиеся линии разрезали мрак. Рука потянулась к золоту стеблей. Секунды превратились в вечность, как вдруг на запястье начало проступать мое перышко. Оно вспыхнуло золотыми красками и потухло, оставив полупрозрачные контуры. Я выдохнула и дотронулась до диковинных водорослей.
Пальцы обожгло. Растения ожили и стали сплетаться в плотные жгутики, а после — в толстые ветви. Испугавшись, я отпрянула обратно в темноту, но путы обвили запястье с перышком и не позволили мне освободиться. Распахнув глаза еще шире, я смотрела, как под водой вырисовываются линии, а из них — буквы, слова, предложения. Но я не знала этого языка!
Легкие начало разрывать от отсутствия воздуха. Остатками рассудка я попыталась запихнуть в память надпись и вместе с тем оторвать водоросли, которые плотно обвили руки, ноги и шею. Надпись стояла в глазах, пока не стала мутнеть и расплываться. Наконец последний глоток воздуха вышел из легких. В давящей тишине и полном безмолвии глаза закрылись сами собой, и разрывающее чувство страха подступило под ребра.
Глава 9
— Не всякая помощь добродетельна. Чаще всего она просто губительна.
Заметки Жизнеписателя
Дорогие, родные, любимые!
Не градите меня ото встреч,
От ошибок, сомнений и страхов тех,
От которых не стоит беречь.
То стекло, на дороге разбитое,
Угли те, что сгорели дотла, —
Все пройти хочу с жадною радостью.
Не градите меня ото зла.
Все дороги мои — невозвратные.
Но позвольте по ним мне пройти,
Чтобы в час, что придет долго ль коротко ль,
Знать: то были моими пути.
Лишь моими, и только моими.
Не зовите меня эгоисткой,
Дорогие, родные, любимые!
Для себя мне самой быть артисткой.
— И как тебя успокоить?
— Нег?
— Папа Римский! Давай, милая! Вечно мне приходится перетряхивать твою память, будто ты — заядлый алкоголик.
Память услужливо подкинула пару живописных кадров.
— Отлично! Хоть что-то ты вспомнила! — по лицу прочитал мальчишка.
— Я умерла?
— Обойдешься! — он мерил шагами просторный белый зал, явно не находя себе места. — Хотя ты конкретно на это нарываешься. Честно говоря, я уже размышлял: запихнуть тебя хоть в какую-то из Книг или посмотреть, что вылезет у тебя из черепной коробки.
— И что же сейчас? Я понимаю, что уже натворила дел, но ведь должен быть выход?
— Сейчас мне достоверно известно только то, что ты и так знаешь: мы должны сохранить твою Книгу.
— Мою?
— А по чьей вине, по-твоему, рухнула спокойная «жизнь» Ларри? Так что шевелись! Вполне возможно, у тебя еще есть шанс все исправить.
— С Ларри?
— Нет, конечно, — Негги слегка успокоился, уселся на стол и привычно заболтал ногой в воздухе. — Честно говоря, тебе повезло, что ты наткнулась на Слепого.
— Он уже зрячий.
— Знаю. Как бы то ни было, мне сложно вмешиваться в то, что происходит с тобой. Помочь советом — всегда пожалуйста. Подсказать– возможно, да. А вот вытаскивать из пут водяного терновника — увольте. Веришь — чувствую: не мое это, совсем не мое.
— Кстати, что за терновник?
— А шут его знает! Неужели ты полагаешь, что после создания Книги Жизнеписатель контролирует ее развитие и смерть в мелочах? Вовсе нет! К тому же не я ее придумывал. Она — сама.
— Что?
— Да запутался я, надоело! В любом случае не все же контролировать, что надумают Авторы, если Автор не ты. Представляешь, сколько сумасшедших умирает ежедневно?! А представь, сколько всего успели натворить эти люди? Хотя, честно говоря, это одни из счастливейших Авторов. Знаешь, их Книги бывают столь интересны, что изумляешься, хоть удивляться я почти разучился. Но вернемся к проблеме. Для начала попытайся вспомнить, что было написано терновником. Возможно, прояснишь ситуацию. А лучше всего — приходи в себя как можно быстрее! Хватит уже наживать врагов и влезать во всякие передряги! Хочешь домой — вспоминай цель и иди к ней всеми возможными способами. Хотя тебе, скорее всего, больше подойдут невозможные.