— Скоро луна станет полной, так что следует торопиться, — посоветовал мальчишка и прибавил шагу.
Ухватившись за рукав Дара, я засеменила быстрее.
— Вы — наши гости, поэтому сразу направляйтесь к трону. Там вам приготовлены места рядом с Лояллэин.
— Так зовут твою мать?
— Именно, — бросил молодой человек. — И не спрашивай меня ни о чем хотя бы пару секунд. Вот зайдем — там и наговоришься, — с этими словами он кивнул на ворота и пропустил меня вперед.
Прикоснувшись рукой к створке, я с удивлением заметила, что от ладони побежали легкие искорки. Ворота величественно распахнулись, открыв нам уже совершенно другой зал. Глаза ослепило от роскоши! Несметное количество лояннов в темных одеждах сродни нашим. У мужчин — луна с серпом месяца на воротниках, у женщин — на поясе. Все украшения притягивали волшебным белым светом. Трон теперь был увит гирляндами маленьких сказочно красивых звездочек, которые расходились от края резной спинки, образуя мерцающую паутину из фонариков. Луна освещала узкий ледяной шпиль, расположенный в центре зала.
Расписной потолок, разведенный, словно два крыла божьей коровки, держался на еле видимом стеклянном куполе, открывая взору темное небо. Наверняка магия удерживала купол — столь тонким он был. Думаю, именно он помогал жителям оставаться в полузамороженном состоянии. Мне же отчаянно хотелось теплого дуновения ночного ветерка. Казалось, выход на землю так близко: стоит только забраться наверх, и вот она — свобода!
Лояллэин была величественна и прекрасна. Шлейф ее платья струился по полу, затмевая красотой даже самые изысканные росписи на одеждах лоянн, пришедших на празднование. Все застыли в предвкушении зрелища полной луны, которая вот-вот должна была отразиться в центре темного зала. Слева, за прозрачной ширмой, возвышался огромный торт, украшенный сплетающимися корнями марципанового дерева.
— Что будет дальше? — прошептала я в ухо вдруг оказавшемуся рядом провожатому.
— Дождись, пока луна бросит свет. Тогда — традиционный праздник. Будем есть и пить до отвала. Видишь, там стоит торт, а рядом — три сосуда?
Приглядевшись, я поняла, что полукруглые предметы, вначале принятые мной за колонны, — это чаны с напитками.
— Вижу! Это вино?
— Почти. Это один из самых достойных напитков — садерра. Готовить ее можно исключительно под землей: от света и тепла свойства теряются. И смешивать ее надо в строгой последовательности: немного из первого чана, потом подождать, следом из второго и третьего, потом снова из первого и второго. Процедура требует времени, но очень красива. Каждый из трех компонентов имеет свой цвет, и если их смешивать в нужной последовательности, получается напиток цвета жемчужины — нежно-перламутрового оттенка.
Грянула музыка. Вступительные аккорды заставили пол содрогнуться, а лояннов — присесть. Так положено!?
Я почти оглохла. А звуки только набирали силу. Мысли осатанело метались. Острие в центре зала впилось в свою жертву — луну. Пронзительный лунный свет упал ровно на шпиль и рассыпался, словно осколки хрустального бокала. Свет был холодным, даже ледяным. Душу заполнило безумство происходящего. Острая вспышка, звуки, краски — все слилось в одном затянувшемся крике! Я жива! До безумия громко, и сердце забыло, что надо стучать. Еще чуть-чуть, и оно разорвется от переполняющих чувств!
Кажется, я сорвала голос, но его не было слышно.
Все замерло так же резко. Мертвая тишина. Ни движений, ни вздоха. Мышцы сведены судорогой, дыхание замерло, сердцебиение остановилось. В глазах яркий свет, и я ничего не вижу.
Рокот органа вспорол тишину, и сотрясающая мощь древнего инструмента вырвала из меня все человеческое, оставив лишь врожденное, животное, неосознанное. Глубокий вздох разорвал легкие вместе с прыжком, в который я вложила столько сил, сколько имела.
Безумный рывок в никуда, в толпу жавшихся со всех сторон подземных существ, мог бы получиться, если бы не проклятая юбка. Нечеловеческой силы толчок оторвал меня от земли и что было силы швырнул в толпу. Словно пушечное ядро, выпущенное пьяным бомбардиром, я снесла несколько близстоящих рядов и подлетела достаточно близко к трону, чтобы успеть разглядеть вытянувшееся лицо хозяйки подземелий и чей-то отчаянный рывок мне на встречу. Древнего вида лоянн сделал попытку остановить лавину падающих тел, ограждая, видимо, что-то важное. Как в замедленной съемке, я затормозила и поняла, что старичка все-таки снесло в сторону, а несколько лоянн свалились на его место.
С противоположной стороны зала началось Действо. Лежа на ком-то, я завороженно следила, как, повинуясь рычагу, все три котла неестественно быстро взвились наверх и опрокинулись прямо в срединную чашу. В замутненном сосуде жидкость забурлила, начала выплескиваться и окрасилась в цвет «детской неожиданности». Если это обещанный «нежно-перламутровый оттенок», то я — Папа Римский! «Уж лучше бы пил», — пронеслась в голове строчка из песни «Сплина», и я сильно зажмурила глаза, как дети, когда хотят представить, что их нет.