Чьи-то руки с легкостью подхватили меня за талию, заставляя встать. Ноги держать отказывались, поэтому меня просто потащили по коридору из тел. Отличный повод для гордости! Я раздвигала пред собой море, давая дорогу собственной глупости. Прям Моисей недоделанный!
Куда в столь тревожное время затесался мой друг? И если я снесла только кучку лояннов, почему практически все лежали пластом? И почему, — как бы про себя медленно рассуждала я, — многоэтажный торт надет на трон лунной госпожи, а она отклеивает от лица остатки узора?..
— Афеда! — голос Лояллэин прозвучал как гром среди ясного неба. — Ты вообще меня слушаешь?!
— Конечно, конечно, — осторожно вздохнула я, но в зале стояла такая тишина, что, клянусь, слышал даже вон тот щупленький у задней стеночки.
— У вас есть ровно минута, чтобы объяснить, зачем вы нарушили ритуал празднования. И, быть может, я буду милосердна. Хотя вряд ли.
— Зачем тратить время на рассказы? Сами посмотрите, если интересно, — подняв голову, я печально вгляделась в потемневшие глаза королевы.
Опять иголка в затылке. Побежали картинки и образы, ужас, паника и восхищение жизнью. Память «отмоталась» до первого блика луны, из головы словно вытащили горящую спичку, и я снова увидела Лояллэин. Она хохотала! Боже, эта бездушная женщина хохотала так, что начала задыхаться. На ее бледном лице даже проступил румянец удушья, а слезы текли, прокладывая дорожки сквозь размазанный крем на щеках.
Зал безмолвствовал. Но стоило хозяйке поднять взгляд на своих подданных и сфокусировать его на одной точке, как лоянны на мгновение замерли, а потом дружно согнулись в припадке.
Если это дурдом, то я верю! Эти холодные бескровные люди смеялись так, что, казалось, вот -вот обвалится купол!
— Видимо, она показала им, что случилось, — запыхавшийся маг вытянул застрявшую руку из подмышки ближайшего лоянна и отряхнул весьма пожеванное одеяние. — Надеюсь, они не поняли, что не ты одна приложила к этому свою руку.
— Как это? — я все еще недоумевала, почему меня не ведут на костер. Ну, или в морозильную камеру.
— Когда ты дернулась, я тоже среагировал, хотя и не понял, где затаились враги. Естественно, нервы были на пределе после такого «развлечения», — это слово он будто выплюнул, содрогнувшись от пережитого стресса. — Ну, я и вдарил по полной.
— Что?!
— Вдарил, говорю, по всему залу. Купол-то открылся, какой-никакой, а поток земной силы. Я и выплеснул. А свалившись у твоих ног, подпитался твоим источником и по инерции вдарил еще разок. Наверняка.
— Эгегулечки, братцы-ы-ы! — донеслось до нас. — Да его пить можно!!! — давешний синий дед зачерпнул себе ковш из центрального сосуда и радостно залил в глотку.
Дружный рев пронесся под куполом зала, и толпы лоянн, от мала до велика, выстроились змейкой к чану.
— Думаю, изменения технологии могли привнести новые нотки в напиток, — донеслось до меня бормотание. И уже громче: — Садерры королеве!
***
Шагом легким и шагом быстрым
Убегаю в леса, за горы
От охотников метких выстрелов.
Мхом обросшие, вступятся склоны
За цветы, за поляны с туманами.
Словно тень, бегу от хозяина,
Мир, засеянный ложью, обманами,
Покидаю с душою израненной.
Я прощу тебя — милого, строгого.
Дай лишь годы, а лучше — столетия.
Не мила мне жизнь в острогах твоих,
Ведь больна я. Больна бессмертием.
Обманул, из лесов родных выманил
Легкой поступью да улыбкою,
Сеть накинул на плечи тонкие,
Поиграл, как щукарь с мелкой рыбкою.
Нет покоя и сна мне привычного,
Да бегу, не сводя дыхания,
Словно дичь твоя, горемычная,
От сетей да непонимания.