Подруга темным кошкам — ночь.
Связали лапы дни терпенья,
Сковало буднями и страхом,
И обратить без сожаленья
Пантер должны сомненья прахом.
Пусть будут осень, стужа, холод!
Но глаз хозяйка не сомкнет.
Души проснется зверский голод,
Что клетки прутья разомкнет.
Прогнулись в спинах две пантеры,
В зрачках — безумство, воля, власть.
Пусть будет шрам! Они свободны!
Пантер лишь две — любовь и страсть.
Когда дарриец разделывался с последним кусочком мяса, план был придуман. В свете яркого солнышка и окружавшей зелени думать хотелось только о хорошем. Для начала мы решили постараться отыскать друзей, что бы с ними ни приключилось. Певичка и близнецы определенно были на той поляне, с которой мы умудрились провалиться в подземное царство. Нужно было только отыскать то место.
Дарриец решил, что проще разыскать друзей с помощью магии, но мы боялись, что можем себя обнаружить.
— Нас отнесло к северу города. Предлагаю обойти по окраине, а потом обыскать лес с противоположной стороны.
Скинув в сумки остатки завтрака, мы надели рюкзаки и отправились на поиски.
Я все еще пыталась вспомнить, что лишнего успела сболтнуть во время пьяного откровения. Дар мне казался подозрительным и молчаливым. Все чаще он одаривал меня тяжелым взглядом, как будто я что-то успела забыть, а он намеревается помнить долго. Зато теперь он реже раздражал вопросами, и в беседах чаще участвовали мы с Вией, нежели маг или Рит.
У городских стен раздавались гулкие взрывы.
— Что происходит? — шепотом спросила я, вжимая голову в плечи.
— Думаю, салют, — показал рукой на вспышки в воздухе Дар. Огоньки разлетались и искрились, даже днем получалось красиво и выглядело завораживающе.
— Как же я мог забыть? — дарриец хлопнул себя по лбу, словно вгоняя растерявшиеся мысли обратно. — У нас же сегодня тоже торжество — Солнцестояние!
— И что? — я не сразу сообразила, к чему клонит друг.
— А то, что нам незачем прятаться и вилять, словно зайцам. Сегодня можем спокойно наведаться хоть к прабабушке всех рикхов вместе взятых и отведать у нее чаю с печеньками.
— Точно! Пойдемте, скорее пойдемте! — затараторила Вия и потянула за рукав жениха. — Я никогда не была в людских городах! Это же так замечательно!
Кажется, девушка еще не до конца осознала, в какую передрягу втянулась по собственной воле. Реальные события казались ей приключением или сказкой, причем обязательно с хорошим концом. Мне ситуация виделась несколько в другом свете. В любой момент чудесная Книга и людей, и лояннов могла свернуться в трубочку или скрутиться в клубок и разнести героев к неизвестным Авторам. А может, по незаселенным Книгам.
Я задумалась. Если дела пойдут хорошо и мы чудом предотвратим войну со всеми вытекающими последствиями, то я окажусь дома. Придется написать произведение, которое сможет предотвратить крах Книги. Правда, что и как я должна излагать, вряд ли кому-либо известно. И чего стоило оставить злосчастную книгу с закорючками проваляться на полке еще несколько десятков лет?! Этот вопрос я задавала себе неоднократно. Однако ответ от этого не менялся: «Поздно пить боржоми… Федька — вандалка, сама виновата».
Мы подходили к воротам, полные надежд, что в праздник с нас не возьмут плату за вход. К сожалению, всеобщее ликование и перемирие не выбило стражу из колеи, и Риту пришлось раскошелиться. Хорошо, что предусмотрительная Лояллэин выдала нам мешочек с деньгами, которые, по счастью, были одинаковыми и над, и под землей.
Город, вне всяких сомнений, очаровал наследницу подземного трона. В ее глазах читалось искреннее изумление:
— А вот тут вы живете?
— Да, это такие дома.
— Мы строим стены и крышу отдельно, но только там, где высокие пещеры. Намного логичнее и проще, как нам кажется, выдолбить уютное гнездышко и обустроить его так, как захочется.
— А у вас бывают проблемы с выбором места? — меня заинтересовало, учитывают ли лоянны, далеко ли от центра находятся комнаты, близко ли к дому лавки.
— Конечно, проблемы бывают, — кивнул Рит, — но мы решаем их проще, чем вы. У вас нет строений выше трех этажей, а нам можно копать вниз сколько угодно. Единственное неудобство — от нижнего уровня приходится долго подниматься по тоннелям, чтобы купить себе молока или хлеба.