— Направление-то у меня с большой печатью, а если в деле нет разумения, ею не прикроешься…
— Меня тоже «женили» заочно,— шутливо отозвался Полуэктов.— Но не жалуюсь: «невеста» быстроногая…
— Кто в море бывал,— добавил главный конструктор Алексеев,— тот лужи не боится. Все будет хорошо.
Упорства и настойчивости Девятаеву было не занимать. Выводить «Ракету» на крылья, вести в скоростном режиме оказалось не так страшно, как «малевали». Сложнее оказалось отработать подходы к причалам. Тут-то и пригодился летный опыт. Ведь посадить самолет на землю — один из самых ответственных моментов полета.
Полуэктов остался доволен новичком.
— Сообразительный,— сказал о нем Горбикову.— Над чем я бился неделю, за день осваивает.
Механик подтвердил:
— И в двигателе разбирается…
Семнадцатого августа все газеты напечатали Указ… Правительственной телеграммой Михаила Девятаева вызвали в Москву.
Главный маршал авиации, командующий Военно-Воздушными Силами страны Константин Андреевич Вершинин вручил капитану «Ракеты» орден Ленина, Золотую Звезду, грамоту Героя.
На торжестве были и Александр Иванович Покрышкин, и успевший прилететь с Дальнего Востока Владимир Иванович Бобров.
Хорошо было хлебосольное московское гостеприимство, приятны встречи со старыми друзьями и новые знакомства. Но в Горьковском речном порту готовили «Ракету» к открытию первой в стране регулярной скоростной пассажирской трассы. Девятаев заспешил туда. Ему предстояло нести вахту в капитанской рубке.
НОВЫЙ ПОЛЕТ
Воскресным утром двадцать пятого августа 1957 года впервые полетело с пассажирами диво дивное, корабль крылатый — «Ракета».
И, как ни странно, началось это с курьезов. В канун рейса судоходная инспекция и спасательная служба поставили «в известность всех владельцев моторных и весельных лодок в связи с началом курсирования на участке Горький — Казань скоростного теплохода «Ракета» запрещается выходить на Волгу на весельных и моторных лодках.
Всем лодочным станциям и яхтклубам в указанные часы (время для каждого пункта проставили свое — согласно расписанию.— Н. С.) запрещается выдавать плавсредства на прокат».
Теперь это устрашающее предупреждение вызывает лишь легкую усмешку. А тогда… Тогда владельцы личных плавсредств всерьез приуныли, им, казалось, пришел конец. Попробуй поплыви — дьявольская «Ракета» вмиг раздавит, щепок не соберешь. Даже отчаянные смельчаки не отважились спустить лодки на воду. В «указанные часы» купальщики, как по команде, выскочили из воды на песчаные берега, а рыболовы, проклиная шайтан-пароход, непойманных язей и окуней, торопливо смотали удочки.
— Уходи от воды, волной расшибет! — через мегафоны со всей строгостью вещала милиция.
— Тебе жизнь не дорога?— спрашивала спасательная служба.— Валяй отсюда!
Ведь никто еще не видел летающего судна, не знал, «с чем его едят».
Все было внове.
Когда в шестидесятом году по Волге начал ходить «Метеор» — крылатое судно вдвое больше своего первенца — такой шумихи не было. Но устрашение первой «Ракетой» держалось не одну навигацию. Кому-то сказали, что она «попадает в воздушные ямы», что «крылья» могут отвалиться и «Ракета», как снаряд, «врежется в речное дно». Чтобы рассеять всякие сомнения, Полуэктов прибегнул к «наглядной агитации»: предложил членам экипажа брать в дорогу жен, детей, знакомых и покатать на новом судне. На дебаркадерах уговаривали людей:
— Не хотите быстро и с комфортом ехать? Или побаиваетесь? Да вон, смотрите, детишки не трусят…
Как анекдот вспоминается курьез. «Ракета» ошвартовалась у причала. К сходням подошла старенькая женщина со свертком.
— Где у вас тут капитан?
— Я, мамаша,— Девятаев открыл дверцу рубки,— слушаю вас.
— Спасибо тебе, сыночек, большое спасибо.
— За что? — не понял он.— Вы, кажется, с нами не ехали.
— Правильно, правильно. И не поеду, я пароход жду, на нем живой останешься.
— Не понимаю, в чем дело? — капитан перевесился через перила.
Женщина, приподняв сверток, повеселела:
— Я в сельпе мануфактуры на две кофты купила и внучатам на рубашки. Подмочили ее немножко, и цену скостили. А материал все равно хороший. Вот и спасибо тебе.
— За что? Не понимаю…
— А как же,— старушка заговорила украдкой, чтоб другие не услышали.— Восекось вон какой ветер был.
Сказывают, твоя «Ракета» на баржу налетела, бок ей пробила. Ну, и подмочило мануфактуру-то, продавать стали дешевле.
Не выдержав, капитан расхохотался.
— Ни на кого мы не налетали, мамаша,— ответил, посерьезнев.— Никакую баржу не топили. Напраслину разносят.