– Я все еще слушаю, – заинтересованно сказал Хед.
– Понимаете, мы так гордились тем, что определили время убийства при помощи часов в холле, что не стали проверять старинные часы. Мы не поняли, насколько важно убедиться в том, что вся эта компания разошлась в указанное ими время. Вернувшись от миссис Квэйд, я получил рапорт, в котором указывалось, что в офис Денхэма приходила Этель Перри – она оставалась у него добрых полчаса; это было в то время, пока я ездил к Квэйду. Ого, – сказал я себе. А мы на дознании обошлись с ней довольно мягко, и это несмотря на то, что у нее была униформа медсестры. Мы ведь думали, что она никак не могла надеть эту форму и башмаки или жокейские сапоги, но так ли это? Посмотрим. Это ведь вы сказали, что она не могла сделать это?
– На вечеринке она была в вечернем платье, – ответил Хед, но с некоторым сомнением, словно обдумывая доводы шефа.
– И какое-то время после нее, – резко заметил Уодден. – От миссис Квэйд я получил ее версию того, в какое время они расходились, и увидев рапорт о прекрасной Этель, я позвонил в усадьбу и велел Арабелле прийти ко мне. Старшая горничная – местная женщина, причем достаточно серьезная, насколько это вообще возможно в данной профессии. Я опросил ее насчет старинных часов. Они спешили на шестнадцать минут по сравнению с теми, в которые попала пуля – Арабелла проверяла время по радио. Теперь понимаете, о чем я?
– На самом деле вечеринка закончилась в два сорок пять, – ответил Хед.
– Около того. И по пути домой они не задерживались. Вы установили, что они ехали со скоростью порядка двадцати миль в час, в то время как на земле лежал снег. Квэйд спешил домой, чтобы лечь спать, а остальные следовали за ним. Денхэм был у него на хвосте вплоть до поворота на Лондон-роуд, а это в двух минутах езды от дома Денхэма. Мортимер также не отставал: девушек Перри он высадил у их дома – примерно в то же время, когда Денхэм добрался к себе. Дадим им семь минут на все про все – если их средняя скорость была двадцать миль в час, то за это время они должны были проехать более двух миль – от ворот усадьбы и до жилища Денхэма на Маркет-стрит. Денхэм и сестры Перри были дома без семи три. В этом вы согласны?
– Да, они могли вернуться довольно быстро, – уступил Хед.
– Черт возьми, это и в самом деле было настолько быстро! Мортимер, как мы знаем, убедил себя, что он не так уж стар, и принялся приставать к Лилиан Перри. И пока он объяснялся ей в любви, Этель ничто не мешало проскользнуть в дом, скинуть вечерние туфли, не тратя времени на переодевание – просто сменить туфли на жокейские сапоги? Униформу медсестры она могла повесить на руль велосипеда, а чепец спрятать в складках униформы. Лилиан прощается с Мортимером, он уезжает, а она входит в дом. Возможно, она пошла прямо наверх, а Этель сказала, что поднимется через минуту-другую, так как она хочет подышать свежим воздухом. Как только Лилиан исчезла из поля зрения, Этель выкатила велосипед, одела униформу и чепец и поехала по известному нам маршруту – тому самому, о котором рапортовал Борроу.
– Он говорил о пяти минутах четвертого, – заметил Хед. – Шеф, не думаю, что можно было уложиться в это время.
– Я снова обратился к нему, и он признал, что это могло быть и в десять минут четвертого, – ответил Уодден. – Время он прикидывал, опираясь на то, что часы на гараже Парнхэма указывали три часа, а мы тогда полагали, что вечеринка в усадьбе еще только заканчивалась, не зная, что на самом деле она окончилась за четверть часа до этого. К тому же Парнхэм сказал, что его часы отставали на две минуты, но он их подвел. Хед, это могло быть подделано. Этель Перри могла быть той самой медсестрой, которую Борроу видел на Треерн-роуд. Заметьте, кружа по этому маршруту, она всю дорогу ехала, а не шла по той дорожке. Следы ног появились только после четырех часов, после убийства.