– Дорогая, моя любовь только растет. Не то, чтобы ее не было, когда я впервые увидел тебя – помнишь, как я вошел, а ты пила чай у Аделы? С тех пор любовь росла и росла – вплоть до того, что те дни, когда я не видел тебя, становились для меня прожитыми впустую. Это продолжается уже больше года. А на дознании, как я уже говорил, для меня ты стала важнее всего. Для меня ты всегда будешь на первом месте.
– И это несмотря… Хью, дорогой, допустим, я скажу, что не хотела, чтобы ты узнал о том, как я тревожилась за тебя прошлым вечером? И то, как ты повел себя на дознании, буквально заставило меня сказать тебе все то, что я собиралась скрыть. То есть…
– Но почему, дорогая? – недоуменно перебил ее Денхэм.
– Это был внезапный импульс, – покачала головой она. – Не думай, что я сожалею или отступаю – всего одного часа из всех тех часов, что мы провели вместе, хватило бы на то, чтобы понять: показав, что я люблю тебя, и дав тебе увидеть, насколько велика моя любовь, я стала счастлива. И теперь нет причин, почему я не должна… – Маргерит внезапно обняла Хью. – Ненавижу отпускать тебя! После того, как вечером ты уйдешь, я буду жить в ожидании завтрашнего дня!
В последней фразе проявилась неожиданная, почти свирепая страсть. Хью опустил руку ей на голову, побудив ее взглянуть на него. Он с удивлением заметил слезы в ее глазах.
– Маргерит, я сказал или сделал что-то не то?
– Нет, не ты, – ответила она, обронив пару слез. – Я сама. Дорогой, ты так честен, не то, что я…
– Маргерит! С вчерашнего дня я таков, каким меня сделала ты. И ничто ни на земле, ни на небесах, ни даже в аду не изменит моей любви к тебе и не принизит твою значимость для меня. С тех пор как ты подпустила меня к себе, ты стала частичкой каждой моей мысли, частичкой всей моей жизни.
– Все так серьезно? – она взглянула на него с удивлением и почти что благоговением. – Я так важна для тебя, дорогой?
– На то, чтобы говорить об этом, ушла бы вся моя оставшаяся жизнь, – улыбнулся Хью. – Ты для меня – все!
– А теперь ты должен уйти? Правда?
– Уже почти полночь. До завтра, дорогая?
– Да, до завтра. Хью, ты говорил об ужине в Карден-Армс. Мы сможем сходить туда завтра? У тебя найдется время?
– Да, – кивнул он. – Допустим, я приеду в половине четвертого. Затем, если хочешь, мы можем выпить чая и отправиться туда, чтобы до наступления темноты успеть полюбоваться видом с холма. А во сколько мы вернемся оттуда – уже не так уж важно.
– Да, чай здесь, у меня. Но поедем на моей машине – в ней теплее, да и на дороге мы будем не так заметны. Я имею в виду, если мы остановимся, чтобы полюбоваться обзором, или еще за чем-нибудь.
– Вполне вероятно, что я захочу полюбоваться той красотой, которую я вижу прямо сейчас, – рассмеялся Хью. – Такие милые, нежные глаза, в которых отражается любовь. Да, Маргерит, поедем на твоей машине. Бугатти немного быстрее, зато твоя – теплее.
– Быстрее? – недовольно переспросила она. – Моя разгоняется до семидесяти.
– Да? А моя – до семидесяти пяти, но на такой скорости она становится не очень комфортной. Как бы то ни было, поедем на твоей. Я буду у тебя в половине четвертого. А теперь, дорогая, мне пора идти.
Маргерит провела его к прихожей и подала ему лежавшие на испанском сундуке пальто и шляпу. Надевая пальто, Денхэм нагнулся, чтобы рассмотреть изящную металлическую обивку сундука.
– Ее выковал настоящий художник, – заметил он. – Дорогая, думаешь, когда у нас будет собственный дом…
– Все, что у меня есть, будет твоим, Хью. Как ты говорил о себе – о том, что я стала частичкой твоей жизни. А со вчерашнего дня ты стал не просто частичкой, а всей моей жизнью!
У калитки Хью оглянулся и увидел, как Маргерит стоит на пороге, стройная и высокая, в черном платье с красными оборками. В прощальном жесте она подняла руку, ее лицо пребывало в тени, и свет падал на ее темные, блестящие волосы. Прежде чем уснуть, Хью мысленно видел ее, сожалея, что не вернулся и не обнял ее еще раз. Ему казалось, что ее поднятая рука манила его обратно, хотя девушка вовсе не имела этого ввиду.
XIII. Опросы и допросы
– Упс! – хмыкнул Хед, откладывая телеграмму, которую передал ему Уодден; сообщение было зашифрованным, и Уодден перевел его на человеческий язык.
Связавшись с Балеарским консульством, тут же сообщу результат каблограммой.
– Очень результативно. А каков шифр, на случай, если в следующий раз мне будет нужно быстро и самостоятельно расшифровать послание?