– О, да! Но любой, кто прочитает это, сможет подумать, что я шепнул вам на ушко что-то большее. Но, мистер Симпсон, я всего лишь деревенский шутник, но не умник, и я ничего не знаю. Как и вы сами, насколько я понимаю.
– Извините, мистер Хед. Мне нужно каждый день отсылать что-нибудь в редакцию.
– Так отошлите самого себя. Все равно расходы по доставке оплачивает ваше начальство! Мистер Симпсон, я люблю побыть в уединении – в этой глуши ничего нет лучше, чем пребывать в обществе себя самого. Хорошая погода, не так ли? Доброго утра.
Инспектор отвернулся от журналиста как раз вовремя, чтобы столкнуться с Джоном Лэнгтоном, который как раз привязал свою лошадь и собирался войти в «Герцога Йоркского» – в тот день там проходила встреча охотников, и пришедший пораньше Лэнгтон предвкушал беседу в курительной.
– О, Хед! Сегодня отличный день для охотников, не так ли? У вас найдется свободная минутка? Я думал, что надо бы с вами встретиться.
– Ну, конечно, мистер Лэнгтон, – ответил удивленный Хед. Он не мог придумать ни одной причины, по которой он мог бы потребоваться Лэнгтону, и на мгновение стал очень внимателен.
– Входите, – пригласил Лэнгтон. – Пока еще есть время заглянуть в курительную. То есть если вы не заняты.
– Не слишком занят, сэр, – ответил Хед и проследовал за Лэнгтоном в курительную гостиницы. Там Лэнгтон выяснил, какой напиток Хед предпочитает в столь ранний час (это оказался очень некрепкий напиток), и отдал заказ Малышке Нелл, как звали официантку.
– Хед, вы меня удивляете, – сказал Лэнгтон, когда Малышка Нелл оставила их, а заглянувший внутрь Симпсон вышел обратно, заметив их.
– Как и многих, – улыбнулся Хед. – Не то, чтобы я привык удивлять людей, но такое иногда происходит.
– Но на этот раз удивление не из приятных, – отметил Лэнгтон.
– Мистер Лэнгтон, вы ведь юрист, – снисходительно улыбнулся инспектор. – Вы были барристером. Так что вы знаете, насколько неразумно пытаться что-то выведать перед тем, как раскроются все факты! Это невозможно.
– Когда-то я был парламентским барристером, мистер Хед, – ответил Лэнгтон. – Так что об уголовных процессах я ничего не знаю, да и не хочу знать. Но раз уж я встретил вас, то мне хотелось бы узнать, отчего вы начали травлю одного моего очень хорошего знакомого – человека, который связан с убийством Картера не более, чем я. Я говорю с вами напрямую, и вы понимаете, о ком идет речь, так что не улыбайтесь и не пытайтесь напустить на себя таинственный вид – со мной такое не пройдет. Так в чем дело?
– Травля, мистер Лэнгтон? – Хед ухватился за это слово и повторил его с выражением удивленной невинности. – Я совершенно уверен, что мы ни в чем не перешли границы того, что от нас требует долг.
– О, Хед, не глупите! – нетерпеливо возразил Лэнгтон. – Вы прекрасно знаете, что я говорю с вами не как с инспектором полиции, а как человек с человеком – мы ведь знаем, что вы – не рядовой полицейский, и я полагаю, что вы достаточно сообразительны. И действуя через коронера на дознании, вы сделали юного Денхэма подозреваемым. Бесполезно отрицать это.
– Мистер Лэнгтон, боюсь, я не могу обсуждать это с вами, – сухо ответил Хед. – Хоть я и не в форме, но я все так же на службе.
– Ну так забудьте о службе хоть на мгновение, – предложил Лэнгтон. – Забудьте о разнице в нашем положении – мне действительно интересно, хотя после вчерашнего у меня нет никаких причин считать себя заинтересованной стороной. Но я чувствую, что должен сказать вам: после дознания общество настроилось против молодого Денхэма, и в этом виноваты вы! После разговора с любым из местных сплетников нельзя не почувствовать подозрений о причастности Денхэма к смерти Картера. Хед, между нами, вы так и думаете?
Прежде чем ответить, Хед долго молчал. Этот человек, решил он, довольно щедро сдобрил завтрак алкоголем, и если слухи в отношении него верны, то, прежде чем выйти из дома, он также выпил рюмочку на посошок. От этого он и ринулся защищать еще толком не обвиненного человека.
– Нет, – сказал инспектор. – То есть ни в чем преднамеренном я его не подозреваю. Думаю, он не способен ни на что такое, и не стал бы покрывать кого-либо, замешанного в убийстве Картера. Но…
– Тогда зачем нагонять на него такие тучи? – перебил его Лэнгтон. – Я говорю с местными, я живу здесь и считаю себя частью поселка. Я вижу, как порядочный человек, такой же, как я, оказывается в центре недостойных сплетен, и спровоцировали все это вы! Только не говорите, что придирки коронера появились не из-за вас – я-то знаю! Если вы считаете Денхэма невиновным, то к чему все это?
– Мистер Лэнгтон, у нас свои методы добывать информацию, – ответил Хед. – Мне нужны определенные факты – говорю это как человек человеку, и я получу их. В активном соучастии мистера Денхэма я не подозреваю – не более, чем вас; и когда дело завершится, я ожидаю, что все подозрения вокруг него рассеются. Но я пользуюсь своими методами.