– И исчезла из виду, – подсказал Борроу.
– Поскольку тело леди лежит у ваших ног, – Хед обернулся к ним с переднего сиденья, – то вы оба можете повременить со своими комментариями, хотя бы пока мы не приедем.
XXII. Возвращение
Под письмом, которое Маргерит оставила Денхэму, тот увидел еще одно – то, которое она получила. В углу листа он заметил обратный адрес: «Керкмэнхерст, Лондон-роуд, Вестингборо», – и первые слова: «Уважаемая мисс Уэст...». Но Денхэм отвернулся и, устроившись у камина, принялся за чтение страниц, вынутых им из конверта. Почерк был четкий и разборчивый:
Дорогой,
«Ничто ни на земле, ни на небесах, ни даже в аду не изменит моей любви к тебе и не принизит твою значимость для меня».
Это ты сказал мне прошедшим вечером, незадолго до того, как ты оставил меня здесь. Теперь я знаю, как знала и в то время, когда ты в первый раз обнял меня – это неправда.
Я не хотела, чтобы ты знал о моих чувствах к тебе. Скрывать, что ты значишь для меня больше, чем любой другой мужчина, было легко, но лишь до того момента, когда мы возвращались с концерта. А когда ты рассказал обо всем, что сделал ради сохранения моего доброго имени, и через что тебе пришлось из-за этого пройти, когда я поняла, что ты ценишь меня выше долга, я поняла, что в долгу перед тобой. Но так ли это, или это была лишь тоска по твоим объятьям? Не могу сказать, знаю лишь одно: дни с тобой были чудесными, и от того, что я знала, что все идет к концу, они казались еще чудеснее.
Не знаю, когда ты будешь читать это письмо, как и то, будешь ли ты вообще его читать. Вполне вероятно, что я смогу уйти, как и собиралась – не дав тебе знать, что я люблю тебя. Но даже если и так, то я должна каким-то образом признаться тебе. Вероятно, таким образом. Я не уверена.
Как видишь, в начале я назвала тебя «дорогой», но не «мой дорогой». Когда ты прочтешь это письмо, ты уже не будешь моим. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что ты не станешь оправдывать меня так, как я оправдываю себя – принять справедливость моих действий не в твоем характере. Я видела, как тело моей сестры принесли домой, и я знала, что причиной ее смерти был Эдвард Картер. Когда мой брат умирал, я сидела возле него, зная, что его убил Эдвард Картер. До смерти брата я успела пообещать ему, что Картер умрет от моей руки, поскольку по закону его не наказать. Я не убила Картера – я казнила его, взяв одну его жизнь за те две, что отнял он.
Говоря тебе это, я сознаю, что ты не поймешь этого. Пока я пишу эти строки, я представляю ужас в твоих глазах, когда ты будешь их читать, и я знаю: у тебя не останется любви ко мне. Отчего я так сильно люблю тебя? Я задаю себе этот вопрос, но не нахожу ответа.
Сюда я приехала более двух лет назад – чтобы найти и уничтожить человека, который убил тех, кого я любила. До этого я выяснила, что Харрисоны уехали в Таормину, так что сама я отправилась туда же, чтобы познакомиться с ними – после этого мне было легко подыскать себе жилье в Вестингборо. Один человек, Мортимер, знал меня под моим настоящим именем – Маракита Вески. Он был из окружения Картера, и я знала, что ради собственного положения здесь Картер не захотел бы раскрывать мою личность – сестры одной из его жертв. Поскольку он знал, что моя сестра мертва из-за него, а о смерти моего брата он не знал, то он все еще боялся мести со стороны моего брата. Мортимер пообещал хранить мой секрет и хранил его, даже если и догадывался, что Картера убила либо я, либо мой брат.
Я была терпелива. Если бы я отомстила слишком быстро, то могла бы сразу же оказаться под подозрением как новоприбывшая. Но я планировала сделать то, что должна: убить его, причем таким образом, чтобы ко мне не привели никакие ниточки. Сегодня днем ты сказал, что инспектор Хед найдет убийцу, но я не верю в это. Иногда, на мгновение, мне кажется, что такое возможно, но затем я вновь отметаю эту мысль. За те два года, что я прожила здесь, исчезли все возможности узнать во мне Маракиту Вески – теперь я Маргерит Уэст. Но, насколько мне известно, некоторые люди знали, что моя сестра Анита умерла из-за Картера. Но даже если бы меня узнали, это не указало бы на мою причастность к его смерти.
Сейчас мне кажется странным, что ты неосознанно помог моему плану. Из-за дефекта в твоем двигателе никто не подумал о выстрелах, а затем, когда на рассвете ты увидел меня, но не стал об этом говорить – ради моего блага, хотя на самом деле все было совсем не так, как ты думал. В старинном сундуке у меня в холле хранится одежда, бывшая тогда на мне, а также пистолет, веревка, при помощи которой я забиралась на дерево, плащ и чепец медсестры. Когда-нибудь, когда станет безопасно, я должна буду уничтожить все это.