-Мам, ты же сама чувствуешь, что теперь не так все будет. Уже никогда не будет прежнего.
Ирина на кухне, глядя в окно, обняла Катю, погладила по голове - вот уходит детство, лишается она покоя, покоя, созданного ее родителями для них. У них теперь у самих какая-то драма. Но Катю надо успокоить...
-Катюш! Мы же с тобой должны понять, что ссориться с тем, кого любишь, всегда больно, страшно - кажется, что навсегда. Но кто-то из двоих обычно бывает сильнее, мудрее и протягивает руку... Я думаю у наших это получится.
Катя заинтересовалась:
- А как ты думаешь, кто из них первым начал мириться, я думаю, бабушка. Она добрее.
Ирина решила поддержать игру, задумалась, подергала вроде бы нервно щекой и неуверенно сказала: - Я думаю, дедушка - он старше, значит, опытнее и знает цену мирной жизни в семье.
Катя вспомнила об их "американке", посмотрела на часы - было пол-одиннадцатого.
-Мам, мы даже не ужинали сегодня, а их все нет и нет...
Ирина делала омлет, что-то говорила Кате, стелящей им постель на диване в большой комнате, а сама все думала и думала, где же ее мать, что стряслось - все же не молода - шестьдесят шесть, куда же повлекли ее обиды? Что предпринял отец? Вместе ли они сейчас?
Когда Катя уже лежала в постели, а Ирина сидела у Кости, перебрасываясь с ним пустыми фразами- о главном вроде бы уже поговорили, но решение пока не принято и трудно касаться каких-то еще тем - повернулся, наконец, ключ в замке - вернулась бабушка.
Катя в ночной рубашке вихрем понеслась в переднюю и сразу же кинулась ей на шею - "бабуля, что ты так поздно? Мы чуть с ума не сошли!"
Бабушка чмокнула Катю, отстранила, начала молча расстегивать пальто, Катя подала ей тапочки.
-Спасибо, Катюш, мама здесь еще?
-Конечно. Мы же вас ждем. Она у Кости, мама со мной спать будет.
-Прекрасно. Иди, Катенька, ложись, завтра же в школу.
Ирина стояла уже у двери детской. Катя пробежала обратно в постель и застыла под одеялом. Ирина подошла, поцеловала ее и прошла вслед за матерью на кухню. Та присела возле стола, Ирина плотно закрыла дверь, села напротив.
Ириш, дай сигарету.
Ирина достала из пачки, валяющейся на подоконнике, две сигареты.
-Как ты нашла Костино состояние?
-Сносно.
Помолчали.
-Вот, Ириша, Викентий решил оставить меня. Он хочет прожить остаток жизни с другой женщиной, вообще с другой семьей.
-С другой семьей? У него там есть еще дети, внуки?
-Нет. Просто он хочет жить с ее семьей - с ее детьми и внуками.
-Она молода?
-Нет. На год старше меня и значит всего на два года моложе твоего отца.
Ирина смотрела на мать недоверчиво - может быть. Фантазии, домыслы, порожденные обидой.
-Не удивляйся, просто мы оба психологически сильно изменились за последние годы. Майя Леонидовна ему теперь больше подходит, чем я и ее дети, больше, чем вы.
Ирина задумалась - бывает ли так и сама себе ответила: бывает. Почему бы и нет? Просто теперь больше подходит другая компания вот и все. А в остальном, конечно, отец окажется джентльменом, в этом нет сомнения. Какая-то вспышка по поводу записки или еще какой-то "улики" была первой импульсивной реакцией, да и отец рассердился на нервность реакции наверняка только в первые минуты. Потом они наверняка поговорили спокойно.
-Где вы были?
-Да сидели тут в кафе неподалеку. Он меня там вскоре и нашел. Говорили долго. Потом он к Майе поехал, я погуляла немного и домой вернулась.
Ирина молчала. Была растеряна - утешать? Не утешать?
-Вот, Ириш, все и произошло. По правде сказать, к лучшему все. Майя вдова ей нужна поддержка Викентия. А я себя с ним как-то скованно чувствовала в последнее время. Может быть, у меня более легкий характер? Ему нужна интеллектуалка, я же просто женщина
-Мама, у тебя все еще впереди Нас ты всех вырастила - меня, Костю, Катю.
-Катюша еще мала!
-Будем растить, без отрыва от личной жизни! Я тебя еще замуж выдам!
Ирина смотрела на мать- светло - каштановая короткая стрижка, стильные очки, вполне симпатичная подтянутая женщина. Человечная, широкая. Не так уж часто такие встречаются. Мать отмахнулась от Ирининых слов -"скажешь тоже, замуж".
-Давай, Ира, чаю попьем и спать все-таки. Я очень устала - разговор нелегко дался. Перебрали по косточкам весь наш брак, считай сорок пять лет вместе прожили...
-Вы, мам, наверное, некоторое время не будете общаться?
-Почему же? Мы же отчасти друзья, отчасти родственники - через вас. Да и Майю я давно знаю...
-А чем она занимается?
Она, Ириш, вроде тебя - пишет, публикует, редактирует, преподает, выступает где-то. Она тебе понравится.
Ирина проворчала, что не больно то и хочет с ней знакомиться. Мать, капая себе "Карвалол", заметила, что время все расставит по местам. Пожелала Ирине спокойной ночи и ушла в ванную. Ирина осталась одна на кухне родительской квартиры. Сколько раз в дни крушений она отсиживалась здесь, спасалась на этой кухне. Здесь выплакивалась кому-нибудь по телефону. Здесь тогда прятала злополучный пистолет, прежде чем отдать Сашке. А теперь она сидит и пытается осмыслить происшедшее с ее родителями "Значит, эта любовная - не любовная круговерть никогда не прекращается. Вот отцу уже семьдесят - и не молодая вроде меня, ну условно молодая, привлекла, а ровесница почти! Слава женщинам! Значит, родители мои вышли на новый виток своей личной жизни. Конечно, бабушка с дедушкой это так привычно. Привычно кому? Нам - мне, Косте, Кате, А у них и свое шло. Вот, например, ведь о чем-то беседовал отец с этой интеллектуалкой Майей. Со мной-то он вообще только шутил, просто перебрасывался фразами- я не его романа. А там, может, есть дочка моих лет, но подходящая для бесед. Вот и сидят - беседуют. А, может там и сын и внук - небось, "менты" его не трогали- подходящий. Дочка, может, живет со своими детьми отдельно, в свои дела не впутывает, видятся по-родственному: по праздникам. И так может быть. А Майя эта, небось, не красится, седая, высокая и голос хриплый. Ирина почувствовала, наконец, что страшно устала за этот длинный день. Ей уже странным казалось, что только сегодня утром ее встретил с цветами Вася и она читала на вокзале записку Аллы, Сашкиной недолгой жены. Ирина наконец улеглась рядом с крепко спящей Катюшей и закрыла глаза. Почему-то теперь эта самая Алла вдруг стала тревожить, волновать. Была какая-то связь между отцовской Майей и Сашкиной Аллой - о них хотелось думать, придумывать им биографии. Почему? Они обе связаны с близкими мужчинами, обе неизвестны Ирине.
Ирина имела в памяти большую коллекцию женских типов, внимательно и придирчиво ее собирала. Она быстро и точно схватывала красоту черт, движений, мимики, все особенности фигуры. Цепкий ревнивый взгляд - они же потенциальные соперницы в потенциальных романах. Ирина умела мучиться, понимая от чего ее реальный или воображаемый спутник может потерять голову, глядя на ту или иную женщину.
Ирина увидела - по щиколотку в песке идет изящно задрапированная в порео женщина. Движения ее медленные, тело колеблется. Узкая спина, прямая, узкие покатые плечи, красивый выстриженный светло-каштановый затылок. Ирина обогнала и оглянулась: узкое лицо, большие хмурые глаза, кажется, карие тонкие руки. Красиво очерчивает фигуру тонкая ткань. Сквозит тонкое колено. Челка падает на высокий лоб. Некрасива, но привлекает внимание. Как ни странно с ней постоянно случается нечто, абсолютно не вяжущееся с ее обликом. Она вечно ввязывается, влипает, оказывается втянутой. Боюсь, что в отличие от меня она еще не сознает, что она соучастница и оттого-то "зависание" ее в чужих ситуациях, домах, городах горче моих историй...
Итак, фрагмент Аллочка с пляжной сумкой пересекает распаленную улицу крымского городка. Вдруг к ней бросается растрепанная особа в закатанных до колен тренировочных штанах, потной майке. Грязные босые ноги заклеены грязным же пластырем - он полуотлепился и - самолетиками -повис на пальцах.
-Мадам! Барышня! Пожалуйста, у меня безвыходное положение Вы умеете колоть? Глаза у растрепанной больные, шалые.
-Очень нужно?
-Очень! - обречено кивнула та.
Вообще-то, я колола конечно... Но что колоть, куда?