"Безделье и стихи не осуди поспешно...
Запомни - в суете житейской и кромешной
Лишь пара островков нас манит бескорыстно:
Поминки по любви да по отчизне тризна."
Эти стихи какого-то маминого знакомого поэта Витьку тронули. В последнее время к "Алле Петровне" и "отцу" он чувствовал неприязнь. Он объединил их в какую-то враждебную для себя группу. Но сегодня вспомнилось -мама... Была же у нее любовь... Что-то же у нее было с этим "отцом". Как это "поминки по любви"? - горько, больно, наверно... Витька внимательно вгляделся в лицо отца серое лицо, заострилось, резкие морщины у губ. Залысины. Кажется, дремлет. Витя подошел к зеркалу и стал изучать свое лицо. Серые небольшие глаза, прямой нос, узкое лицо. Вроде, похоже на отца, но лоб, губы, что-то неуловимое в рисунке бровей - мамино. "О черт, черт, я на него похож!" Позвонили в дверь - 3 раза. Это соседка. Добрая, верная Рита. Значит, пора колоть. Сейчас в эти скучные дни - каникулы - Витя дома чаще, Рита заходит реже. В обычное время наоборот. Но вообще никогда не отказывается заглянуть. Платит мать ей прилично, но не только в этом дело. Добра. Витьку жалеет. Полная круглолицая Рита поначалу посплетничала, конечно, с подружками о "сумасшедшей Аллке", поохала над "бедным ребенком" Витей, а потом просто привыкла к Витьке и беспомощному соседу-пациенту и теперь не умничая и не рассуждая делала все, что нужно, легко и добросовестно. Врожденная приветливость, смешливость и нежадность делали общение Витьки с ней простым. Рите он доверял.
- Посиди со мной, - попросил он, когда Рита, обиходив отца, собралась уходить к себе - начинался сериал. - Я тебе почитаю чего-нибудь вслух и отец послушает. Ты "Первую любовь" читала?
- А там про что?
- Ну про любовь, наверное, раз так называется. Я сам еще не знаю. Вот хочу начать.
- А написал-то кто?
- Тургенев. Знаешь?
- "Отцы и дети" - в школе было. Но я не помню про что точно. Врач там какой-то был, порезался вроде бы. Конец помню. Да и любовь там у него была. Ну давай уж, начинай.
Витька взглянул на отца. Взгляд у него был спокойный, внимательный. О чем он думает? Интересно ему? Не спросишь. Паралич... Молчит. Мычит как-то иногда, но редко. Стесняется. Меня. Риты - нет, она же медсестра. Она говорит, что с ней он "разговаривает". Жалеет она его больше, чем я. Витька начал читать, когда он дошел до слов: "Мне было тогда шестнадцать лет..." в окно постучали палкой. Витька выглянул. Под окном стоял незнакомый мужик в брезентовой заляпанной краской куртке: "Риту позови, парень". Ирина оторвалась от писанины и по привычке, перечтя написанное, проанализировала, что из пережитого недавно сразу ушло в текст. Конечно, там появилась "Рита" - новое имя, ее упомянул ночью сын. И Рита там - медсестра, помощница, добрая. И конечно, в тексте есть вечное, больное - недодаанность когда-то заботы сыну. "Эта "Раневская" - особая маркировка матери летуньи, вечной "девочки". Это, похоже, неизбывно? - с грустью подумала Ирина. Пора звонить Косте. Что у них там? Трубку долго не брали, наконец, откликнулась мать.
-Привет, мам. Как вы там? Как себя чувствуешь?
-Я нормально. Катюша в школе, у нее сегодня контрольная, вчера до позднего вечера у Светы готовились.
-А Кот?
-Послушай, Ирина, только не пугайся. Он поднялся очень рано, я думаю, может и вообще не спал, сказал, что ему необходимо кое-куда съездить. Катя даже еще спала. Попросил вызвать такси. Что-то в ванной долго с лицом делал. Вышел весь загримированный - не разберешь какой нации человек. Сказал, что вечером вернется и какие-то странные слова, что он за меня и Катю отвечает. Это что за новости? Я пока еще в здравом уме и силах. Катюшу ращу нормально - голос у матери подрагивал.
Ирина понимала, что издергали ее все обстоятельства, невнятное теперешнее поведение Кости показалось ей вдруг обиднее и несправедливее всего.
-Я думаю, мама, это у него психоз посттравматический, такая повышенная ответственность. Пройдет. Я проконсультируюсь у Федора Сергеевича. (Ирина упомянула специально уважаемого матерью знакомого врача), а поехал он, я думаю, к девушке. Соскучился. Ночью, может, стихи писал.
-Это ты все по себе меряешь. Чуть что у тебя в юности не так - ты к тетрадке, то дневник, то стихи. Он уравновешенный, разумный. Может быть, конечно и к девушке. Волновался, конечно, как она его примет с таким лицом. Ладно. Дело молодое. Обойдется у них - мать вздохнула.
Ирине было мучительно ее жаль - хорохорилась вчера, Лескова возила, а сердце ныло. Результат - приступ. Но вида нельзя показывать.
-И мы разберемся, хоть и не такие молодые, правда, мам? Катьке привет. Вечером я позвоню, а Галке я уже звонила, - приврала Ирина, - сговорились встретиться завтра...
-Ни к чему все это - сухо сказала мать - До вечера.
Обижена она крепко и надо действительно до всех дел позвонить Галке. Ирина взяла записную книжку. Галка - сейчас стильная опытная хозяйка брачного агентства...
В школьные годы Ирина была довольно бойкой и независимой и умела как-то не "пускать в разговор" неподходящих девочек. Тихонькая Галя была неподходящая. Мало читала, в интересных местах не бывала. Ирину, однако, смогла поразить имитацией ее же способа оттеснения от компании. Ирина как-то на перемене бегала в буфет, из их класса была там одна, потеряла много времени, вернулась на этаж, а все девочки столпились... вокруг Гали, Ирина разбежалась: "А что тут? Что случилось?". Галя независимо повела плечом, промолчала, остальные тоже плечами пожали, разошлись в стороны, но никто не поспешил Ирку ввести в курс дела. Из гордости ни у кого больше ничего спрашивать не стала, но к Гале стала приглядываться и обнаружила, что у Гали своя компания во дворе, что она учится играть на гитаре, а потом она узнала и другое - в Галю влюблен мальчик из девятого, симпатичный мальчик. Ей, этой Гале, были посвящены тогда многие страницы Ирининого дневника. Потом, когда они уже бы в девятом, их свело увлечение театром, литературой. Однажды после факультатива разговорились, и началась их длящаяся два года страстная дружба. Были неразлучны - одна компания, одни интересы, постоянно торчат или у одной или у другой: театры, кино. Вместе и к поступлению готовились - один репетитор. А потом, так же быстро их опять и разнесло. После школы Галка неожиданно выскочила замуж за пятикурсника венгра. Через год, женой, уже беременную, он увез ее в Венгрию. Вернулась Галка в Россию, овдовев, в 98, через родителей разыскала Ирину и начались совсем новые их отношения. Здесь Галка осмотрелась, прикинула и открыла маленькое, сначала с крохотным штатом, с небольшим банком данных брачное агентство "Чет-нечет". У нее получилось - одна за другой шли под венец сложившиеся при ее участии пары. Дочь Галкина тоже рано вышла замуж, жила в Италии, все у нее было хорошо и с Галкой у них были милые и легкие отношения - ездили вместе отдыхать, устраивали набеги на парижские магазины.