- Сама знаешь, все предугадать невозможно. А мама, слава Богу, в себе и думаю, что все теперь у нее постепенно пойдет на лад. До моего клиента, дело глядишь, дойдет.
Галя несколько порозовела, повеселела и опять выглядела милой, стильной, обаятельной.
- Галь, а ты обратила внимание - мы с тобой сегодня и "девочки" и "девушки". Значит живем!
- Я думаю, что сегодняшний день мы с тобой помогли друг другу пережить. Завтра все будет полегче. Ты завтра где будешь?
- Думаю, с Катей после школы куда-нибудь сходим. А вообще здесь, у матери, надо за ней понаблюдать и понять, точно ли выровнялась ситуация, и успокоить полностью Катьку бедную.
- Я тебе завтра позвоню, узнаю, как дела, а сейчас поехали. Поздно, все же ребенок один.
Они расплатились и вышли на проспект. Шофера они попросили развести их по очереди. Назвали адреса. Они мчались по мосту, светилась Москва-река. По Комсомольскому, мимо Николы в Хамовниках, далее к Садовому кольцу. Они молчали. На душе у Ирины стало поспокойнее, но она вспоминала, что только чудом, с Галиной помощью, удержалась от сбивающей с ног истерики, и поежилась. Придвинулась поближе к Гале, взяла под руку и поцеловала куда-то в ухо. Все понявшая Галя пожала ей руку и кивнула. Ирина поймала заинтересованный взгляд водителя и состроила ему гримаску. Сначала завезли Галю, потом поехали к Ирине. Свет в ее окнах не горел. Ирина расплатилась, вежливо отказалась дать телефон попытавшемуся вяло за ней поухаживать шоферу, двинулась к подъезду. На пыльном газончике темнело что-то. Ирина пригляделась - тело. "Вася" - как-то сразу подумала она. Подошла, присмотрелась - точно он. Ирина наклонилась, тронула Васю за плечо, чуть-чуть потрясла.
- Вася, Вася!
Тот был бесчувственен, недвижим. "Опять дряни какой-нибудь напился с горя" - с сочувствием подумала Ирина. "Так, одни сегодня выздоравливают, другие заболевают. Надо будить его друга психиатра, на втором этаже он живет, кажется". Ирина подняла голову. На втором этаже окна с этой стороны дома не горели. Обошла дом - там светилось одно окошко. Ирина решила рискнуть. Позвонила в квартиру. За дверью кто-то завозился. Открыла дверь очень пожилая женщина. На ночную рубашку был накинут модный в стародавние времена шелковый халат с павлинами. Дверь она открыла почему-то даже не поинтересовавшись, кто там. "Это дама - отметила Ирина, - очень пожилая дама".
- Пройдите, - строго сказала она Ирине, - вы ведь зачем-то ко мне пришли. Значит мы должны побеседовать. Но неприлично же на лестнице. Ирина вошла, про себя подумала: "Зря мы с Галкой думали, что день этот уже кончился - вон какое у меня продолжение".
- Итак, - чистым, совсем не старческим голосом протянула дама - зачем вы пожаловали и кто вы?
- Меня зовут Ирина, я ваша соседка с шестого этажа. Дело в том, что мне нужен психиатр. Дама слегка приподняла левую бровь.
- И?
- Я знаю, что он живет на втором этаже...
- Простите, но он уже давно умер!
Ирина озадачено посмотрела на даму. Та же продолжила.
- Я не представилась - я артистка оперы, заслуженная, кстати, Ольга Ерофеевна Гусицина, муж мой, которым вы так запоздало интересуетесь, профессор Ивановский умер полтора года назад, вы, конечно, никакая не соседка, а скорее всего молодая шантажистка - ну, признавайтесь - у вас ребенок от него? И вы хотели бы представить его, уже подросшего, "папе"?
Ирина была ошарашена. "Вот это да! Пожалуй, побезумнее всего, что было за день". Ирина украдкой взглянула на часы - без четверти час. Значит пошли вторые сутки всеобщего сумасшествия.
- Нет, Ольга Ерофеевна, вы ошиблись, мой ребенок, точнее мои дети не имеют отношения к уважаемому профессору, у них имеются может быть не столь именитые, но тоже вполне нескучные отцы - один в Новой Зеландии, другой здесь - очаровывает московских красавиц на тусовках. По странному стечению обстоятельств на втором этаже и ныне здравствует психиатр - некий Борис Евгеньевич, как говорят, толковый, вот он мне и понадобился. На втором этаже светилось только ваше окно, я решила рискнуть, вдруг угадаю и попаду на него. Он мне очень нужен.
- Престарелая оперная дива вдруг проявила обычное человеческое любопытство.
- А зачем?
Сцена была комична - они стояли в прихожей, дама придерживала на груди халат и сверлила Ирину недоверчивыми вполне еще молодыми глазами, Ирина же стояла, почти касаясь спиной входной двери и не могла, даже если бы и захотела сразу уйти - повернуться затылком к этой актрисе казалось немыслимым, приходилось стоять почти впритирку к хозяйке и вести с ней столь странную беседу.
- Зачем? Дело в том, что возле подъезда лежит мертвецки пьяный Вася, мой сосед, его бы надо поднять и транспортировать домой. Мне нужен совет и помощь.
- А что вам за дело до этого "Васи"? Проспится, встанет, вам зачем хлопотать, - дама смотрела по-прежнему подозрительно, - И что вы мне такое наболтали о своих детях с сомнительными отцами?
Ольга Ерофеевна, прошу меня простить, что я ворвалась к вам, мне пора идти, - Ирина сделала попытку повернуться к двери и открыть ее, но хозяйка предупредила ее и обойдя Ирину встала между ней и дверью.
- Нет уж, раз пришли, рассказывайте всю правду! Когда и где вы с ним встречались?
- С кем?
- Да с мужем моим, господи! - почти что кричала дама. Вы же не первая, кто приходит ко мне и утверждает, что являлась самой сильной привязанностью его жизни, так что я уже научилась, как с вами разговаривать.
- Послушайте, Ольга Ерофеевна, проявите здравомыслие - я всего лишь совершила оплошность, позвонила в вашу квартиру, разыскивая вполне определенного человека. Я живу в этом доме на шестом этаже, Вася, мой сосед, я считаю нужным ему помочь, ищу его знакомого. Он психиатр - Борис Евгеньевич.
Ирина говорила очень медленно, пытаясь довести до сознания старой актрисы причины своего появления здесь. Та вдруг отошла в строну, освободила Ирине дорогу и сказала.
- Я пойду с вами, посмотрим на этого Васю.
Ирина пожала плечами.
- Как хотите...
Она устала от суматошного дня, пока все происходящее касалось близких, она чувствовала себя в своей тарелке, но теперь эта посторонняя женщина просто утомила ее, не спасало на этот раз и чувство юмора - хотелось просто подняться к себе и рухнуть спать, поцеловав в макушку спящую Катю. "Может, и права эта престарелая ревнивица - проспится Вася, нечего его трогать, в конце концов его дело, сколько пить и где спать". Они уже стояли на лестничной клетке, дама вышла в чем была - в халате и шлепанцах, Ирина видимо замешкалась и та как-то бесцеремонно подтолкнула ее к лестнице. Они спустились. Возле подъезда Васи не было! Правда, была примята трава, было истоптано то место, где минут двадцать назад лежал Вася, но что с того возмущенная актриса всплеснула руками.
- Ну надо же быть такой нахалкой, такой врушкой! Денег же я вам на вашего мнимого ребенка не дам, у нас вообще с мужем в последние годы было раздельное хозяйство! Так что убирайтесь и шантажируйте других, а если еще раз здесь появитесь, я вызову милицию!
Старуха вошла в подъезд, хлопнула дверью и вызвала лифт, пока она ждала лифта, она все продолжала громко возмущаться нахальством всяких прохиндеек. Та истерика, которая отступила в квартире матери, нагнала ее теперь. Ирина завыла, слезы полились градом, она стала раскачиваться из стороны в сторону. Стоя у подъезда, в шаге от своей квартиры, она потеряла силы, возможность оградить себя, она перестала соображать, где она, что с ней, она только чувствовала, что так нельзя, невозможно, что она не в силах - именно это она повторяла и повторяла, наконец она опустилась на землю, чувствуя слабость в ногах, рыдания сотрясали ее. Кто-то потряс ее за плечо.
- Что с вами?
Сначала Ирина увидела собаку - длинноухую собаку, а потом и сквозь слезы рассмотрела лицо склонившегося над ней мужчины - это был... психиатр! Ирина начала хохотать так же безудержно, как только рыдала. Он стоял и спокойно пережидал приступ смеха. Ирина притихла, он протянул ей руку.
- Вставайте. Ирина послушно встала, первое, что она спросила было.
- А где Вася?
- Не знаю. А зачем он вам сейчас?