Ирина отложила листки. Вот ведь Саша тоже проговаривался: как и всем ему была нужна соучастница - Степан из дочки хотел такую сделать, но еще более ему, Саше, нужен был помощник - помощница, вот он и вводит этого третьего, то есть он и сам хотел бы в идеале быть "помощником". Все здесь, в этом тексте: и несбывшееся, и непроработанный эгоизм. Вновь через этот рассказ Саша стал ближе. Ирина чувствовала теперь, что ее история как Тонечки, конечно, подходит к концу, но еще осталось понять что-то важное, может быть, жестокое, болезненное. Вспомнился Игорь - все же только с ним пока не свела судьба, но он далеко - в своем Израиле, надо будет позвонить. Ирина собиралась было включить телефон, чтобы сообщить Ота Ираклиевичу о Наде, как позвонили в дверь, как-то очень робко. Ирина открыла, перед ней была дочка Васи, против воли Ирина опять обратила внимание на ее некрасивые ноздри.
- Здравствуйте. Меня мама прислала. К нам тут странные женщины заходили, говорили, что папа умер. Мама не поверила - с ним ведь уже столько раз всякое случалось. Женщины эти нам не понравились, мама потом сказала, что они не с добром к нам приходили и не просто, чтобы про папу сказать. К вам меня мама послала, потому что, она говорит, вы образованная и не злая. Она бы сама пришла, но у нее сейчас зубов нет - у нее одни выпали, а другие она сейчас вставляет. Неловко, говорит...
Ирина наконец прервала лепет девочки и предложила ей войти. Как и в прошлый раз девочка с любопытством осматривала комнату - книги и машинка на столе и в этот раз привлекли ее внимание. Девочка смотрела с интересом, но вопросов не задавала. Ирина усадила ее за стол.
- Хочешь какао? Давай-ка мы с тобой выпьем какао.
- Давайте, - улыбнулась доверчиво.
- Тебя ведь Дашей зовут?
- Да.
- Ну вот очень хорошо, что Даша, - почему-то в задумчивости сказала Ирина. В эту минуту она почему-то подумала о беззубой жене Васи, об их не сложившейся жизни.
Стало вдруг всех жалко и она потеряла нить общения с девочкой. Но, взглянув на нее, скромно сидящую возле стола, она повторила:
- Да, какао, я обещала какао.
Ирина наливала молоко, сыпала сахар и расспрашивала гостью:
- Даша, а как зовут твою маму?
- Надежда Викторовна.
Ирина с ложкой в руках быстро повернулась к Даше:
- Да-а?
- А что? - испугалась девочка.
- Просто очень люблю это имя, - выкрутилась Ирина, не дала молоку убежать и уже спокойнее разъяснила девочке:
- Всем необходима надежда, правда ведь? А те, кто носит это имя, дороги и близки многим, мне, например.
Даша кивнула головой. Ирина угощала девочку и думала: "А не может быть такого, что бедный Вася спутал время и в муке, обращается к прошлому, к жене, а не к этой несчастной "принцессе"? Теоретически может быть. Тогда, может быть, здесь есть какой-то выход. Я же вычитала у Саши, что дети не хотят гибели своих, пусть и "неудачных" отцов. В моем "Витьке" герой находит прибежище у бывшей жены. Может, это подсказки? И Вася как-то достойно будет устроен? Надо обдумать, посоветоваться с Галей. Но может и такое быть, что я притягиваю все это за уши и просто хочу "литературно", по-своему решить трудную житейскую ситуацию".
- Дашенька, а у вас есть телефон? Можно я запишу ваш номер? Я сегодня поеду в больницу, что-то буду знать, вам сообщу, раз мама беспокоится.
- Да, она беспокоится - ведь не чужой же.
Ирина подарила Даше журнал - когда-то в нем выходила ее рецензия на фильм о подростках и Даша довольная ушла. Ирина вымыла чашки и подошла к окну: "Странное утро! Я, кажется, и не сказала с порога Даше, что отец жив. Она сама поняла, иначе бы так спокойно не села пить какао... Надя. Нади... У обеих не хватает зубов. Что же мне сказать Ота Ираклиевичу? А так и скажу, если, конечно, он сам подойдет". Ирина набрала номер.
- Ота Ираклиевича будьте добры.
Гул в трубке, какие-то голоса. "Кажется, я позвонила в отделение", решила Ирина. "Ота Ираклиевич!, - позвали его, - Ота Ираклиевич! Вас к телефону.
"Мне повезло, он близко".
Через минуту Ота взял трубку:
- Слушаю.
- Здравствуйте. Это Ирина Викентьевна.
- Здравствуйте, очень рад вас слышать.
- Дело в том, что существует две Нади. С Надей "клептоманкой" я сегодня буквально столкнулась возле дома, и она готова помочь бедному Васе. А вторая - это его бывшая жена. Ко мне сегодня его дочка забегала. Так что выбирайте.
- Это нужно обдумать. А вы к вашему протеже не собираетесь, например, сегодня?
- Собираюсь. Хочу завести ему фруктов и сладкого.
- Очень хорошо. Аппетит у него есть, ему полезно. Я хотел бы вас попросить зайти ко мне, видите ли, мне хотелось бы вас поподробнее расспросить про обеих.
- Конечно, с удовольствием. Я и сама очень хочу понять, не поможет ли вторая Надя, то есть жена.
Ирина положила трубку, условившись с Ота о времени. Пора позвонить матери и все-таки вникнуть, что там у них, рассказать о Ритиных подарках.
- Але, мам, привет.
- Ну, Ира, наконец-то выкроила время, ты неуловима. Как ты себя чувствуешь? - Мать бодра, уверенна, голос свежий.
- Сносно. Просто очень много всего как-то наслучалось, да еще и Сашин рассказ читала, воспоминания, сомнения. Лучше скажи, как вы?
- Катерина, как ты знаешь, влюблена в Витю. Ты вообще следишь за временем? У нее же экзамены и потом каникулы на носу.
- Стараюсь следить. Вот это я как раз осознала. Завтра приеду к вам на целый день и все- все обсудим. Ну а ты, ты как себя чувствуешь?
- Хорошо. Все у меня в порядке: и давление и настроение, - мать на том конце провода тихонько засмеялась. - Так что приезжай завтра пораньше, чтоб без спешки все обговорить.
- Хорошо. И Катьке подарок от Кости привезу - приемничек модный.
- Приезжала Рита... Да ты говорила, что должна. Как Костя?
- Думаю, что хорошо. Во всяком случае, как я поняла, у них с Ритой все хорошо. А как с творчеством пока не знаю - кассету не могу посмотреть.
- Ну, хорошо, Ириш, я должна уже суп ставить, Катя скоро придет.
Ирина, повесив трубку, улыбнулась: - "Как хорошо, что там по-прежнему "нужно ставить суп". Очень захотелось к ним. "Ну ладно, завтра, и с ночевкой". Ирина созвонилась с актрисой Р. Ей уже давно заказал интервью знакомый редактор, договорилась заехать к ней в театр в пять, Времени должно хватить на все... Ирина собиралась и думала о Васе - кто мог знать, что ей придется ездить к нему в больницу, когда он в день ее переезда пришел с предложением помочь "повесить - прибить". Столько всего наслучалось уже и с того дня, когда Вася передал ей письмо Аллочки. Она возвращалась из Минска уже не той, что уехала, теперь же изменилась еще больше. "Диалог с умершим Сашей возобновился. Кажется, он меня куда-то ведет, что-то указывает. Как это Шура говорил: "связалась с маргиналом", цитируя случайную приятельницу Полину. Если Вася - маргинал, то я действительно "связалась", ибо моя история и поиски себя связались накрепко с небольшим количеством людей - Вася один из них. Ярко, болезненно все в нем, и его же зовет "несбывшееся", вон за границу хотел, любви высокой. Вот что. Я хочу, чтобы Васю забрала жена, чтобы он в ее доме болел и выздоравливал, а если уж нет... То чтоб все равно в ее доме. Как-то чувствую я, что Надя - та помощница. Он заслужил покой. Стыдно мне или нет, что я чужую беду хочу руками развести? Почему-то нет. Знаю, почему - я действительно верю, что есть чистые души. Вася - чистая душа". Успокоенная принятым решением, Ирина с чистым сердцем отправилась в Тушино, теперь это было уже знакомое место - там заинтересованный Ота "с серьезными намерениями", там Вася, чью судьбу, как ей казалось, они с Ота сегодня устроят наилучшим образом. Ирина совершенно забыла о том, что мнения Нади жены она даже и не знает, а просто сама решила уже и судьбу Васи, и его "помощниц". В больницу Ирина почти вбежала - назвала номер отделения, поднялась на этаж и придерживая разлетающийся халат, сунутый ей сердитой нянечкой, сказав, что ей назначил профессор Габуния, понеслась по коридору. Дверь в кабинет оказалась закрытой. Ирина потопталась растерянно. Мимо проходила сестра и подозрительно спросила, что она здесь делает. Ирина объяснила, что ее просил зайти Ота Ираклиевич по поводу больного.