- Люблю. Угадал.
Ели мороженое, щурились на солнце, о чем-то пустом болтали. Выбросили обертки, вытерли руки платками и вошли в метро, Витя нес торт, Катя сунула руки в карманы джинсов, Ирина шла помахивая сумкой. Турникеты, поезд. И вот в вагоне Ирина вспомнила, что именно завтра с утра к ней сюда, домой ее любезный аспирант подвезет на прочтение отрывок из своей диссертации. Ирина покрылась холодным потом - во время спохватилась, его телефон остался у нее дома, в рабочей тетрадке, - нужно только ему позвонить, а на Юго-Запад ему и ехать ближе. Вот был бы ужас, если б милый воспитанный человек приехал к закрытым дверям. Ирина вскочила, сказала Кате, чтобы они ехали, садились за стол - ее не ждали, а она, растяпа, сейчас сбегает за нужной бумажкой и будет вскоре вслед за ними. Витя, кажется, неодобрительно взглянул на нее заполошная какая-то у Кати мама. Но Катя дернула его за рукав и отвлекла от этих мыслей. Ирина выскочила в "Сокольниках" и вернулась к себе на "Преображенку". Прошло-то всего минут семь, как раз к этому времени к метро и доползла видимо с кем-то поболтавшая по пути неприятная, скверно причесанная тетка. Уставившись на Ирину подозрительно, она вдруг решила к ней обратиться.
- Извиняюсь, вы случайно по-соседски не знаете, кто теперь в Василия квартире жить будет? Не жена ли бывшая с дочкой? А то у нас в ДЭЗЕ сведений нет.
Ирина ответила, что ничего сказать не может, не в курсе дела, про себя же подумала возмущенно: "Вот наглость! Ходит, собирает информацию, и главное, искренне надеется, что ей ее предоставят". Отвязавшись от тетки, Ирина побежала к дому. Звонил телефон. Ирина с разбегу схватила трубку Здравствуйте. Вы меня, наверное, не помните. То есть вы меня точно не помните и даже не знаете - мы не знакомы, то есть я вам не представлен...
Ира нервно рассмеялась.
- Простите. Представлюсь. Меня зовут Валентин, можно просто Валя, я еще не очень старый - пятьдесят три. Хотя, говорят, выгляжу старше, но это потому что я несчастлив в личной жизни, а как только все уладится... Мы споем!
"Сумасшедший?" - предположила Ирина и захотела вставить хоть слово, чтобы понять, чем она обязана, но тут он разъяснил все сам.
- Я увидел вас в брачном агентстве, ну вы сами знаете в каком - он хихикнул, - я узнал, что вас нет в картотеке, что вы там по другим делам, но мне -то понравились Вы! Что мне за дело, что вас там почему-то нет. Мне именно вы надобны, Ирина Викентьевна, Ирочка, позвольте вас именно так называть - вы ведь моложе - и значительно, по нашим временам.
Причем здесь "по нашим временам", почему-то именно эта мелочь возмутила Ирину, и опять она сделала попытку что-то сказать, просто так бросить трубку все же не могла, нельзя ведь и сумасшедшего обижать. А он несся вперед, будто чувствуя, что его хотят прервать, твердил отрепетированное!
- Я долго к этому шел. Я подкупил секретаршу, она списала с определителя, подкараулив ваш звонок хозяйке, номер. Секретаршу я очень долго уламывал, но, кажется, она поверила, что я вас беззаветно люблю, посочувствовала, прониклась. Я ей заплатил, но не деньги, конечно, такое сочувствие не имеет эквивалента в денежных единицах - я ей заплатил своей верной дружбой, я этим не разбрасываюсь, как и любовью. У меня нет друзей! Теперь вот появилась - единственная подруга, кстати, если вы не знаете, она моя тезка - Валечка. Имеет право от меня требовать любых подвигов, но только по остаточному "принципу - то, что останется невостребованным моей любовью - то есть вами, тобой, Ирочка!
Наконец он замолчал. Видимо, после этой тирады запланировано было дать ей слово. А Ирина, будто язык проглотила, все слова куда-то делись, она попыталась что-то сказать и почувствовала спазм в горле. Когда-то давно, в период расхода с Петром, у нее это было на нервной почве, но сейчас-то что нервничать? Просто позвонил какой-то ненормальный. Из трубки донеслось.
- Я экстрасенс - я знаю, у вас от волнения перехватило дыхание, проведите рукой мягко по горлышку справа налево - все пройдет.
Ирине стало совсем не по себе, но она почему-то так и поступила и почувствовала, что спазм прошел.
- Ну, говорите, радость моя, - голос вдруг стал у него мягче, спокойнее, интонации другие.
"Оборотень какой-то", - подумала Ирина.
- Почти, но не совсем. Но все это от любви. К тебе.
Ирина собралась с мыслями:
- Валентин, это, конечно, трогательно, но я, видите ли, на данный момент совсем не чувствую потребности в союзе с мужчиной, я как-то охотно живу в одиночестве. В отличие от вас в брачное агентство меня привело не желание найти спутника жизни, а желание повидаться с подругой, что вам кстати, известно.
Ирина говорила и чувствовала, как бесцветна, скучна ее речь, как неубедительно, плоско звучит все, что она говорит. "Как нарочно растеряла красноречие" - сердилась она на себя, но надо же как-нибудь закончить этот разговор!"
- А мы сейчас его и, закончим, только договоримся о свидании. Уверен, все будет иначе, как только мы встретимся. Все должно пройти через руки. Ты должна почувствовать мои руки.
"Этого только не хватало!" - возмущенно подумала Ирина.
- Так когда? - настойчиво спросил "жених".
- Я, я не знаю - опять почти "заблеяла", проклиная себя Ирина
- Тогда прямо сейчас - через пятнадцать минут я буду ждать вас - тебя! У подъезда!
Ирина повесила трубку измочаленная, даже не было сил проклинать себя за рассеянность, мол, если б не забыла про аспиранта, не вернулась бы, не налетела бы на звонок. Налила себе сваренного еще вчера для Кати с Витей компота, закурила сигарету. "Так. Надо взять себя в руки. Ничего же пока не случилось. Надо взять тетрадь. Нет лучше просто списать телефон - незачем лишнее с собой таскать, ведь завтра на концерт. Теперь завтрашняя встреча с Ота почему-то казалась вообще нереальной и даже сегодняшняя поездка на Юго-Запад тоже представлялась гадательной. Ирина посмотрелась в зеркало как ни странно, выглядит просто чудесно - черты заострились, а ей это идет. "Ну ладно. Вперед. Навстречу с безумцем экстрасенсом. Господи благослови". Ирина бросила взгляд на бабушкину икону. Вышла. По счастью на лавочке сидел психиатр с собакой, кивнула, хотела было уже, не заметив никого подозрительного, двинуться, облегченно вздохнув, к метро, как из-за кустов ее окликнули: "Ирочка!" Оттуда вышел со связкой воздушных шаров худощавый, но крепкий довольно высокий брюнет с проседью в очках - хамелеонах. Психиатр и его собака и интересом наблюдали сцену. Ирина сгорала со стыда, потом сама же себя одернула: "А почему, собственно? Сейчас побеседуем и все растащится, встанет на свои места".
- Пойдемте, Валя, вы меня проводите к метро. Я вам не сказала? Я очень тороплюсь. Меня ждут родители и дочь.
Ирина говорила нарочито занудливым голосом, нарочито подробно перечисляя свои обстоятельства: обед, знакомство с предполагаемым отчимом, работу и прочее. Валентин слушал ее с непроницаемым видом, потом молча взял под руку и повел ее, не успевшую запротестовать, совсем в другую сторону от метро. Отведя ее на двести метров и подведя к обычной дворовой скамейке, он усадил ее, расстелил яркую какую-то косынку, привязал к спинке свои шары и достал из карманов серебряную фляжку, две серебряные стопочки, шоколад, лимон, персик.
- Все - сказал он и улыбнулся, кстати, очень открыто, доброжелательно. - Ведь не страшно, а?
Ирина помотала головой, действительно, страшно не было, стало занятно. Вдруг Ирину осенило - все происходящее напомнило ей один ее сон, часто повторяющийся. Там тоже был человек, воздушные шарики, лето, только там был человек, которого она любила. Она это точно помнит, что любила, хотя лица не помнит, кажется, оно и видно было не слишком четко. Но тут-то любви никакой нет... Ирина вздохнула.
- Не захочешь - не полюбишь. Что ж. Во всяком случае, жаром моим обожженная, скорее нужного человека узнаешь. А я что? Я же ничего, не настаиваю, а только предлагаю. Руку твою я узнал - это моя рука, мне предназначенная, но так ведь бывает: ты - мне, а тебе - иной, которому, кстати, ты тоже подходишь, но не безусловно, а мне - безусловно. По крайней мере мы сейчас выпьем коньяку за встречу сначала, а потом за расставание". Он разлил коньяк по стопочкам, маленьким изящным ножом порезал лимон, разделил на две половинки персик. У Ирины на душе почему-то была тоска, будто и правда расстается - с когда-то где-то любимым человеком, причем искрение и глубоко любимым. Было больно, на глазах были слезы. Он погладил ее по голове: "За встречу". Чокнулись, Ирина почувствовала, что коньяк прекрасный и будто бы тоже вспомнила, что именно такой она когда-то пила с тем, кого любила. "Наваждение какое-то", - опять подумала она.