Из под тяжёлых, пепельно-серых туч кровавой раной выгрызался закат, яркий до рези в привыкших за день к чёрным стёклам глазах. Смог, порывистый ветер и серая хмарь на небе преследовала его по пятам, капитан словно привёз с собой на хвосте самолёта дерьмовую погоду. Сквозняк шарил под курткой и пробирал до костей, но ему не холодно, его снова плавил болезненный жар, неумолимо подбираясь к сорока по Цельсию. Сердце колотилось у горла нарастающей тахикардией, а по венам текла густая лава, сворачивая болезненными спазмами затёкшие от безделья мышцы.
Пойти бы в спортзал, скинуть скопившееся напряжение, иначе первый несчастный, случайно задевший его плечом в толпе, заплатит переломанной в трёх местах ключицей, но душа наизнанку выворачивалась от одной лишь мысли. Давление людской массы выбешивало, узкие шпили высоток, уходящих в далёкую небесную перспективу, угнетали. Незатыкающийся визг клаксонов, вой полицейской сирены, грохот рекламных слоганов из кофеен, лязг покрышек, звон битого стекла в переулке и ругань за поворотом — он медленно сходил с ума, а челюсти стиснулись до хруста зубной эмали. Все свалилось на голову лавиной, все слишком сразу и слишком много — Африка, отстранение, Барнс с его похуизмом и стылое, беспредельное одиночество.
«Дэйзи» в телефонной книге царапнуло сердце, и «Номер недоступен» сухим механическим голосом вгрызлось в мозг, воскрешая истертые до прозрачности воспоминания. Одиночество сейчас невыносимо. В любой другой, мучительный в своей одинаковости день, но только не сегодня, а она въелась в подкорку своей терпкой близостью, которую не разрушило время, и туда, где ему однажды сказали, что любят, хотелось вернуться снова.
Роджерс ни разу с ней не связался, пока был в командировке, но она незримо присутствовала в его жизни, ведь такие вещи не говорят просто так и забыть о них не так просто. У него была его женщина, и пусть он не знал, что она месяц засыпала с телефоном в руках, успела закурить и бросить, провалила экзамен и восстановилась на другом факультете, и со своих пятидесяти кило на нервной почве сбросила еще пять. Сигнал маячка указывал на ближайшую к городу свалку мусорных отходов. Спустя три месяца ожиданий и нервотрепки — адским коктейлем из стыда, чувства вины и жалости к себе, она избавилась от всего, что хоть как-то напоминало о нём. Роджерс, разумеется, не знал и этого.
Окна её квартиры зияли тёмными провалами, окружённые ржавыми светляками соседних, будто мёртвые. Живёт ли она здесь ещё или съехала давно — неизвестно. Чёрные, безмолвные своды ночного неба давили к земле беспощадной гравитацией, когда капитан примостился на бездомным псом на ступеньках у её подъезда, назло брюзгам-соседям. Увидеть Дэйзи необходимо, как глотнуть спасительного кислорода, и лучше просидеть здесь до рассвета, чем бросаться на стены осточертевшей конспиративной квартиры или нарываться в подворотнях — на это нет ни сил, ни желания.
Он провалился в полубредовый транс, который сном не назвать, когда такси тормознуло у обочины, высадив загулявшую допоздна парочку, и сквозь чёрно-красную пелену, замутившую рассредоточенный взгляд, Роджерс разглядел один знакомый силуэт.
========== Глава 9 ==========
Комментарий к Глава 9
Не очень люблю саунды к главам выкладывать, но тут решила изменить правилам.
Nero - Into the Past
Она изменилась. Высохла, истончилась. Волосы отросли ниже плеч, а об заострившиеся скулы, казалось, легко порезаться. Дэйзи повзрослела, жизнерадостно щебечущая пташка превратилась в молодую женщину, у которой есть, что вспомнить и есть, о чём промолчать. Много бессонных ночей ей стоило взять себя в руки, но она решилась жить дальше, и принимала ухаживания без особого трепета, растеряв по дороге веру в мужчин. «Всё проходит, пройдёт и это», — Элис оказалась мудра, несмотря на невысокий ай-кью, и чертовски права. Человек — блядское создание, а психика его устроено хитро, дерьмо стирается из памяти быстро, отпечатываясь на подсознании не проявленной фотоплёнкой, чтобы потом снова и снова с виртуозностью балетного плясуна наступать на одни и те же грабли.