≪Но он всё ещё жив≫, — напомнила она себе.
Он медленно поднял глаза и поднял сжатую руку.
— Доброе утро, ваше величество. Пришли собрать улики для пары серёг? Или, может быть, наша Госпожа хочет перекусить рано утром.
Габриэль не проглотила наживку. Она жестом приказала охраннику открыть дверь камеры, затем дала мягкую, но твёрдую команду.
— Оставь нас.
— Но, ваше величество, если наша Госпожа…
Она включила крепкого охранника.
— Кто лучше знает нашу Госпожу: её жена или охранник дворцовой тюрьмы?
Некоторое время он оставался в недоумении, но в конце концов неохотно поклонился и открыл камеру.
— Как пожелаете, ваше величество. Если я вам понадоблюсь, я буду во внешней комнате.
— Ах, не беспокойся о ней, — крикнул вор. — Она влюблена. — Автолик самоуничижительно пожал плечами и попытался лихо погладить усы, но эффект почти пропал, когда он не мог развести пальцы в бинтах. — Я не против потакать ребёнку.
Тюремщик сделал угрожающий шаг вперёд, но Габриэль подняла руку. Он плюнул на землю у ног вора.
— Я буду видеть вас позже.
— Не беспокойся. Я всё ещё чувствую твой запах оттуда.
Габриэль только покачала головой.
— Ты потрясающий, — заметила она, входя в камеру и садясь рядом с ним.
— Так сказала дочь того дворянина. — Ему всё ещё удалось улыбнуться.
— До или после того, как она выдала тебя? — спросила Королева, снимая сумку с плеча и кладя её себе на колени.
— Да, хорошо, — он попытался почесать горло, ругаясь, когда не мог этого сделать. — Я знал, что моя удача рано или поздно закончится.
— О, я не знаю. — Она взяла его правую руку в свою и начала снимать поспешно наложенную грязную повязку. — Твоя голова всё ещё прикреплена к остальному телу. Я бы сказала, тебе не повезло.
Он смотрел, как она разворачивает его руку и гримасничает, глядя на обесцвеченный обрубок, покрытый стежками на месте его большого пальца. Сделав глубокий вдох, он кивнул.
— Полагаю, что так.
Она сняла банку и нанесла мазь на рану, внимательно осмотрев её на предмет инфекции.
— Похоже, они использовали для этого горячий нож. — Обгоревшая плоть потемнела и сморщилась. — Сделали ли они?
— Да, на самом деле они сделали.
— Маленькое благословение.
— Очень маленькое, — фыркнул он, вздохнув от прохладного ощущения мази.
— Для человека, который сейчас должен ковырять карманы в Тартаре, ты наверняка много жалуешься. Если тебя не устраивает такой порядок вещей, я уверена, что смогу убедить мою Госпожу изменить его для тебя.
— Нет! — быстро поправил он. — Но вы должны понять. В конце концов, я вор. Отрезать себе пальцы было почти как отрезать мне… — Они оба посмотрели на его промежность, затем снова друг на друга.
Она закусила нижнюю губу.
— В яблочко.
Вытащив из сумки чистый бинт, Габриэль осторожно снова обернула его руку.
— Что ж, к счастью для тебя, я ещё не закончила с тобой.
— В самом деле? — Он самодовольно ухмыльнулся и приподнял бровь, его настроение мгновенно улучшилось. — Вы, непослушная девочка! Что вы имели в виду, ваше величество?
Габриэль болезненно потянула за повязку.
— Так держать, и наша Госпожа в следующий раз удалит тебе глаза и язык. И я не буду пытаться остановить её.
— Это было бы плохо.
— Да, будет. Потому что я требую использовать их обоих.
— Теперь вы говорите о Куини… э… ваше величество.
*****
— Вы не можете этого сделать! — взревел Антоний, врываясь в небольшую частную комнату совета, где Зена встречалась со своими старшими советниками.
Она немедленно вскочила на ноги, встретив римлянина ещё до того, как он прошёл через половину комнаты.
— Как ты посмел пытаться сказать мне, что я могу, а что нет? — Она угрожающе вытащила клинок и зашагала через комнату, стуча каблуками по деревянному полу.
Он помахал в воздухе куском пергамента. К дну была прикреплена и вдавленав тяжёлую каплю пурпурного воска королевская печать.