Выбрав факел Автолика, потому что она знала, что ему трудно удерживать хватку, она медленно шагнула через вход.
— Автолик, пойдём со мной. Палаемон, оставайся здесь.
— Да, ваше высочество.
— О, конечно… Отведите искалеченного вора в жуткую и опасную башню, а совершенно здорового солдата оставьте ждать у двери. Вот это хорошо.
Габриэль потянулась назад, болезненно схватила ухо и прижала его к губам.
— Послушайте, вы её нашли. И я знаю, что ваш подлый, гнилой ум, должно быть, хорош для чего-то, поэтому вы поможете мне выяснить, что с ней случилось. И вы будете очень, очень тихо относиться ко всему, что мы найдём.
Его брови взлетели вверх, а голос упал до заговорщического шёпота.
— Как вы думаете, что-то не так? Я подумал, она просто упала. — Его взгляд метнулся к потрескавшейся мокрой лестнице.
— Я не знаю, что и думать. Я знаю, что женщина, которую я люблю, лежит в каюте целителя. — ≪Пожалуйста, не дай ей умереть≫, — горячо молилась она. — Нам нужно выяснить, было ли это несчастным случаем. У Зены есть враги.
Автолик фыркнул:
— Правда? — и получил удар в живот за свою беду.
— В любом случае, я не допущу, чтобы сатрапы узнали и воспользовались ситуацией. Если это было чем-то большим, чем несчастный случай, она не будет в безопасности, пока мы не выясним, что произошло.
— А если есть ≪нечто большее≫, человек, который причинил ей боль, будет…? — Он позволил своему вопросу повиснуть в воздухе.
Лицо Габриэль стало жёстким, и она бессознательно сжала его ухо.
— Скажем так, они не найдут в моём сердце такой же доброты, как ты. — Она отпустила ухо, поглаживая его больной придаток в знак извинения и начала серьёзное исследование башни. — Где ты её нашёл?
— Прямо здесь, внизу. Она блокировала дверь. Мне пришлось хорошенько её толкнуть, чтобы войти.
Она опустила факел и опустилась на колени. Густая лужа крови покрыла пол, её запах заставил её заткнуться, как и в комнате целителя.
— Она была здесь какое-то время.
— Откуда вы знаете?
— Кровь. Если бы ты нашёл её сразу после этого, её не было бы так много. — ≪Я думаю≫. — Габриэль выросла в овцеводческой общине. Она была хорошо знакома с техникой разделки мяса и бойней и пыталась применить то немногое, что у неё было от этого знания. Она выпрямилась и перешагнула через бассейн, а затем начала медленно подниматься по ступенькам. — Не вмешивайся в это.
— Не волнуйтесь. Я не планировал этого. — Он вздрогнул и перепрыгнул через багровую лужу, следуя за ней по ступеням.
Через пару секунд восхождения Габриэль заметила:
— Она пыталась остановить падение.
Он недоверчиво поднял бровь.
— И что именно вам об этом говорит? Я имею в виду, давайте…
— Посмотрите на царапины в грязи и мхе на ступенях и стенах. Там следы пальцев… — Она поднесла факел к стене и указала. — И вот. Я думаю, она пыталась остановить себя.
Они, пыхтя, продолжали подниматься по крутой лестнице. Габриэль старалась не думать о том, что она должна была чувствовать, когда разбивалась о непоколебимые камни. Она исследовала пятна крови на стенах с профессиональным беспристрастием, о котором она могла бы подумать при любых других обстоятельствах. Но неудача — это не вариант.
Не в этом. Ей нужно было оставаться сосредоточенной, иначе она просто развалится, и она знала это. С каждым шагом Габриэль могла сказать, что попытки Зены остановить себя усилились. Это означает: чем дальше она падала, тем меньше у неё было возможностей остановить себя. Да уж. Это имело бы смысл. Это не очень помогает. Но в этом есть смысл. Они вошли на вершину башни. Габриэль внимательно изучала пол, следя за легко узнаваемыми отпечатками ботинок своей супруги, чётко очерчёнными на грязном полу. Она поднесла факел к земле, почти прижавшись лицом к покрытому грязью и пылью камню. Она могла ясно видеть почти каждый след, хотя было несколько слабых отметин, которые она не могла идентифицировать так или иначе. Она последовала за ними по комнате и вернулась к лестнице, внимательно изучая их мерцающим факелом и прищурившись. Она спустилась с первых трёх ступенек, вернулась назад, ещё немного изучила отпечатки и встала. Она повернулась к Автолику, который осматривал стены.
— Что делаешь?
— Ищу секретный проход, — рассеянно ответил он, метая взгляд от трещины к трещине.
— Что заставляет тебя думать, что есть какие-то отрывки?
— Я сделаю вам дело, ваше величество. Я не скажу вам, как быть королевой, если вы не говорите мне, как быть вором. Есть всегда тайные ходы. Ни один уважающий диктатор будет без них. — Он вздохнул. — Но я не вижу здесь ничего.