В следующие несколько секунд, которые были самыми долгими в его жизни, Ласка узнал кое-что о своём противнике. Каким бы невозможным это не казалось, но кожа мужчина была похожа на твёрдое дерево. К тому же он был невероятно ловким.
Но что ещё более важно, он был небрежным. Если бы не эта удивительная твёрдость кожи, то следующий удар Ласки бросил бы его прямо к вратам Сольтара, а так это Ласка снова пролетел по воздуху и на этот раз прихватил с собой часть стены, когда, врезавшись в неё, оставил дыру.
«Приходится брать то, что дают», — подумал он, швырнув один из кирпичей в монстра, и в это же время поспешно откатился в сторону, быстро вытаскивая кинжал из-под обломков, который потерял во время падения. Мужчина взревел, и таким образом Ласка узнал ещё кое-что о своём противнике: его глаза были уязвимы.
Истекая кровью, со сломанными рёбрами, глазом, который уже припух, угрожая лишить его зрения, Ласка мрачно рассмеялся.
Но снова противник оказался быстрее, чем ожидалось, или Ласка замедлился, следующий сильный удар пришёлся по его груди, и в то время, как его кинжал отлетел в сторону, Ласка опять приземлился на твёрдых камнях… и снова услышал, как ломается ребро.
Ласка сплюнул кровь и широко ухмыльнулся.
— Ну давай, — крикнул он, однако не смог устоять и пошатнулся. Как у человека могут быть такие сильные удары? Мужчина широко улыбнулся в ответ и потянулся к своей шее, чтобы коснуться плаща. Ласка с недоверием наблюдал, как плащ мужчины отделился от плеч и, словно гигантская летучая мышь, бросился на Ласку. Возможно, Ласка даже смог бы увернуться от живого плаща, но потом воздух наполнился грохотом, похожим на тысячу ударов грома, живой плащ пронзили яркие молнии, и от ужасно пронзительного писка у Ласки чуть не пошла из ушей кровь. Подрагивая и дымясь, ужасный плащ шлёпнулся на землю.
Тарида упруго приземлилась рядом с Лаской и быстро улыбнулась ему, не сводя глаз с Хираса, который растерянно смотрел на остатки плаща, всё ещё корчившегося на земле и издающего эти ужасные звуки. Затем Хирас с громким криком бросился на девушку-барда, и снова пустынный задний двор сотряс раскат грома и сверкнула молния.
Мужчина встал и встряхнулся, затем громко рассмеялся. Он скинул с плеч кусок дымящейся одежды, оскалил зубы и поднял руку для удара. Это был момент, когда Ласка прыгнул на него сзади и вонзил ему свой талисман удачи — кинжал дамы из Ксианга — в правый глаз.
Произошло нечто удивительное. На мгновение Ласке показалось, что гравюра прыгающего тигра на кинжале загорелась красным светом, прежде чем мужчина с громким шипением, будто стоял в горне большой кузнице, вспыхнул огненным столпом. Горящая фигура медленно подняла руку к торчащему из глаза кинжалу, и Ласка уже почти испугался, что мужчина останется жить даже после такого, но случилось нечто совершенно неожиданное: в пылающем пламени внезапно появилось лицо молодой девушки, улыбнувшейся Ласке, за которым последовало лицо серьёзного молодого человека, долгое мгновение с благодарностью смотревшего ему в глаза, прежде чем тоже исчезнуть.
Мужчина упал на землю, как сгоревший пепел, и разлетелся на тысячу частей.
Ласка медленно наклонился и ухватился за рукоять своего кинжала, лезвие которого всё ещё было воткнуто в выжженный череп. Ласка ударил черепом по земле, и тот развалился на куски, высвободив кинжал, который он вытер о свой испорченный камзол и вложил обратно в ножны за спиной.
— Что, ради всех богов, это было? — выдохнул Ласка, опираясь о ближайшую стену, поскольку его ноги дрожали, чтобы потом медленно соскользнуть вниз и сесть на землю. Он широко распахнутыми глазами смотрел на девушку-барда. Она тоже казалась ему странно изменившейся… несомненно, это была девушка-бард, но черты её лица были ещё более пропорциональными, чем раньше, а глаза светились красным светом в темноте ночи. Возможно, ему это только показалось, потому что когда она встала перед ним на колени, она снова была такой, какой он её знал, женщиной с самым красивым голосом Аскира.