Всё выглядело так, будто в комнате кто-то был заперт, кого до недавнего времени охраняли. Видимо, предположение было правильным…
— Маленькая тварь, я научу тебя, как меня пинать, ты, змея подколодная! — закричал сердитый голос… он мог бы прозвучать более угрожающе, если бы мужчина в одно и тоже время не стонал от боли.
— Оставь её, Кизар. Мы скоро уже начнём… а Хирас сказал, что нам стоит держаться от неё подальше, — сказал другой голос. Как и в предыдущем разговоре между двумя некромантами, Ласка понимал язык достаточно хорошо, он звучал, как вариант имперского — торгового языка старой империи, только слушая, как они истязали речь, у него заболели уши.
— Хираса здесь нет, и я покажут этой дряни, — услышал Ласка, а затем несколько глухих ударов, как будто кто-то избивал мешок. Мешок, который после каждого удара, со свистом втягивал в себя воздух.
— Хватит, — промолвил другой. — Она всё равно скоро пойдёт ко дну вместе с кораблём… а теперь прекращай и иди со мной, прежде чем я разозлюсь по-настоящему. — Когда дверь открылась, Ласки уже не было видно, он висел в десяти шагах за балкой, которая подпирала здесь низкий потолок. Свет от фонаря упал на пол коридора, отбрасывая длинные тени, затем Ласка услышал звон цепи, и, наконец, тяжёлые шаги.
— Ненавижу мысль, что придётся туда нырять! — заметил один из них.
— Не переживай из-за этого. Воины так быстро утащат тебя вниз, что ты окажешься на суше прежде, чем успеешь сосчитать до трёх.
— Если они на это вообще способны, — засмеялся другой, пока шаги удалялись. Но Ласка уже снова пришёл в движение.
Абордажную саблю, кружку и бутылку с вином чуваки забрали с собой, но не цепь. Её снова обмотали и пристегнули к дверному косяку. Мгновение спустя дверь была открыта, и Ласка осторожно прокрался внутрь. Комната была не большой, скорее коморка, заставленная мешками, ящиками и бочками, а по середине, на низком потолке, с крючка свисала молодая женщина с длинными, чёрными волосами, которая была одета в вышитое, когда-то драгоценное шёлковое платье, теперь же порванное и испачканное кровью. В следующий момент Ласка ещё кое-как успел увернуться от связанных ног, когда женщине удалось изогнуться в воздухе и нанести удар и всё это в связанном, словно багажный тюк, состоянии.
Миндалевидные глаза сверкали в слабом свете его светящегося камня, и если бы не кляп из кожи и цепи, безжалостно сжимающий ей рот, она, вероятно, сказала бы ему пару ласковых… хоть Ласка и сомневался, что поймёт её.
Одно мгновение Ласка просто стоял, потеряв дар речи, и недоверчиво смотрел на женщину, а затем расплылся в улыбке.
Потому что это была не кто иная, как женщина, которая однажды на стене подарила ему талисман удачи… воткнув его прямо ему в плечо!
— Боги в помощь, — вежливо сказал он, вытряхивая из рукава один из запасных кинжалов. Она лишь сверкнула на него взглядом. — Я тоже рад вас видеть, — продолжил Ласка, осторожно приближаясь к ней. — Как вы относитесь к тому, чтобы я освободил вас? — спросил он, но то, как она демонстративно подняла подбородок, показывало, что она не поняла его. Или не доверяла. За этим убийственным взглядом последовал следующий пинок, от которого Ласке на этот раз было увернуться легче… в конце концов, он его ожидал.
Ласка больше не колебался. Он с широкой ухмылкой подошёл, крепко держа её одной рукой. Лезвие его кинжала было очень острым, и если она начнёт дёргаться, он легко мог её поранить. Он тремя быстрыми движениями перерезал узлы… и отпрыгнул назад. Она постепенно выпуталась из верёвки, когда начала извиваться, словно угорь. Мгновение спустя она приземлилась на четвереньки, как кошка.
И в следующий момент она безжалостно сняла через голову цепь, которая так натянулась, что порвала ей уголок рта, вот только ей, похоже, было всё равно. Она презрительно выплюнула кляп и что-то прорычала на своём языке. Это прозвучало завораживающе, но вряд ли слова были дружескими, потому что в следующий момент её пятка чуть не снесла ему голову с плеч, если бы он вовремя не увернулся!
Ласка поспешно отступил ещё на один шаг, убрал кинжал и поднял руки, показывая ей ладони. Также он попытался улыбнуться как можно более открыто.
— Я ничего не делать! Помочь тебе! Мы вместе покидать корабль?