– Садись, – Антонина Сергеевна поставила на матерчатую скатерть две разнокалиберные чашки с чаем. Паше – большую, синюю с нарисованным медведем, а себе – поменьше, с отбитой ручкой.
Да что ж она так? Паша покосился на сервант, мама называла его «горкой», – там, на стеклянной полочке пылился парадный сервиз «Мадонна», доставшийся от бабушки. Перламутровые чашки и блюдца поблескивали позолотой в долгом ожидании своей очереди. Паша не помнил, чтобы они когда-нибудь доставались.
– Почему мы из них не пьем? – недовольно спросил он.
Мать вскинула брови. Раньше сына это никогда не интересовало.
– Если хочешь, я налью тебе в другую чашку.
– Да, хочу, – вышло слишком резко. Паша поморщился, пояснил: – Надо жить здесь и сейчас. Неизвестно, что завтра произойдёт.
– Хорошо, – мать с готовностью открыла дверцу серванта и выудила на свет пузатую чашку. – Не будем откладывать… чашки на завтрашний день, – она сдержанно улыбнулась, но сын не отреагировал на её шутку. – Паша, что случилось?
Её внимательные глаза с белесыми ресницами излучали тепло и тревогу. Мать всегда на него так глядела, когда волновалась. Однажды, когда Паше было четырнадцать лет, они с Соколовым решили попробовать пиво и так напились, что другу пришлось тащить Пашу на собственном горбу до дома. Когда Антонина увидела любимое чадо в дверях дома, которое пошатываясь и безуспешно хватаясь за стены коридора, сползло на пол с дурацкой улыбкой на губах, у нее был такой же взгляд.
На следующее утро Паша проснулся от звука рычащего пылесоса в сопровождении какой-то рок-композиции. Мать затеяла генеральную уборку: драила пол, мыла люстры, окна, перебирала в шкафах и на антресолях. И всё это делала под музыку Фредди Меркьюри с таким рвением, будто воевала с квартирой. Когда Паша, улучив небольшую передышку в её домашнем сражении, осмелился подойти к матери с извинениями, она приглушила соло ударника и всунула сыну в руки какие-то листочки. Это были четыре советские брошюры о вреде алкоголя. И где она их только откопала? Мать обязала Пашу прочитать их и написать по каждой отзыв. Предупредила – только после этого в его жизнь вернётся интернет и планшет. Как мать умеет держать слово, Паша знал. И он послушался, честно выполнил условия. Потому что давно уяснил, что методы воспитания у матери были не громкие, но действенные.
Замуж Антонина Сергеевна так и не вышла, и сын мог бы с высокой долей вероятности почувствовать себя центром её существования, однако Антонине хватило мудрости так выстроить отношения, чтобы избежать этой частой ошибки одиноких матерей. Паша был единственным близким и самым любимым её человеком, но Антонина воспитывала его строго и справедливо, не желая делать сына заложником своей любви. Она знала, что взрослая жизнь – «это не плюшки с ватрушками», у неё не забалуешь и к ней детей надо готовить. К слову, к выпивке Паша до сих пор относился с прохладцей.
– Ты мне расскажешь, в чем дело? – не отступала мать.
– Да… просто… Помнишь Миру из моего класса? В школе учились вместе.
– Конечно, помню. Светленькая такая, с длинной косой?
– Она погибла. И вся её семья тоже.
Поражённая мать молчала, застыв в креманкой в руке. И тут Пашу прорвало, он не в силах был больше молчать.
Рассказал обо всём, что случилось за прошедшую неделю: про Миру, про её мужа, про то, как залез в чужую квартиру, про Катьку, про звонки Виталины.
– Эта Виталина… Она болтала, что Мира сама скинула вниз своего ребёнка, понимаешь? Я не могу поверить в это!
С каждым словом ему становилось легче. Будто был выдернут клапан – и весь накопившийся страх, вся горечь и стыд выплёскивались наружу.
Антонина Сергеевна сосредоточенно слушала сына, опустив глаза и бесшумно помешивая в чашке давно растворившийся сахар.
– Во-первых, ты не должен винить себя в том, что произошло, – наконец проговорила она. – Во-вторых, я помню, какой была Мира. Определённо необычная, неординарная девочка… но мне кажется, что эта история не про сумасшествие.
– Но как…
– Значит, на то были причины.
– А Виталина?
– Мне сложно судить, Паша. Это вы в полиции умеете устанавливать людей по номерам телефонов.
– Да в том-то и дело, что никто не собирается разбираться, кто она! Я говорил им, а они считают, что это шутки, чей-то розыгрыш! – в сердцах воскликнул Паша. – Ма, может, у меня паранойя?