Теперь-то я понимаю, какой идиоткой была, что верила этим статьям и красивым картинкам.
Стас постоянно повторял, что у него было много женщин, попадались даже победительницы конкурсов красоты и модели. То, что региональные, он не уточнял. Я чувствовала себя неумехой, с кривыми руками и неидеальным телом, неспособной удовлетворить все его потребности.
– Давай. Сегодня готова?
– Не знаю. Нет.
– Опять нет? Уже полгода «нет». Давай, аккуратно. Ничего с тобой не станет. Говорят, что тёлкам это даже нравится.
Интересно, кто это говорит?
– Давай, зайчик, – прибавляет он.
Я качаю головой.
– Тогда не удивляйся в следующий раз, – мрачно роняет он.
Следующий раз? Я помнила предыдущий. Записала на подкорку всё до мелочей, чтобы не забыть. Это будут мои канаты, за которые я вытяну себя из этой трясины.
Я не только никудышная любовница, но ещё и неумелая хозяйка. Так считает Стас. Иногда он проводит пальцем по какому-нибудь укромному местечку – карнизу или плинтусу – и смотрит долгим взглядом на меня… Чувствую себя ничтожеством. Поэтому я старательно намываю полы, натираю до блеска столы, чищу диваны и кресла. В шкафах на полках – аккуратные стопки белья, на кухне – баночки с надписями. Но мне всё время кажется, что ещё что-то не доделала.
Наткнувшись на заколку под кроватью, я не удивляюсь. Пластмассовый чёрный «крабик». С минуту вспоминаю – может быть, это мой? Просто не помню, как обычно. Да нет, я никогда не собирала волосы такими заколками.
Возможно, хозяйка «крабика» забыла его тут не случайно, может, хотела оставить тайное послание с очевидным смыслом? Потом позже были ещё кружевные стринги, длинные тёмные волосы в постели. Стас даже не утруждался заметать как следует следы. Или оставлял специально, чтобы понаблюдать за моей реакцией?
Но я молчала, чем удивляла саму себя. Странно, но мне не было больно, я даже не чувствовала себя оскорблённой. Наверное, оскорбляться во мне было уже нечему. Моё «я» перестало существовать, превратилось в безмолвную часть Стаса, стало безвольным отростком его организма. Разве нога или рука ревнует своего хозяина к любовницам?
Теоретически я знала, что надо, как все уважающие себя женщины, потребовать объяснений. Или уйти из дома. Первое я сделать боялась, потому что выяснение отношений могло стать лишним поводом ударить меня. А идти мне было некуда. К отцу в пропитую квартиру я Тёму не потащу. Тёма… меня снова и снова накрывало волной вины перед сыном.
– Ты рано улеглась, – Стас стаскивает с меня одеяло.
Я хочу спать, меня знобит. Наверное, опять простыла. Хочется сказать что-нибудь такое, чтобы он отстал от меня.
– У тебя есть с кем развлекаться, – бухчу я, не открывая глаз.
– Так. А с этого места поподробнее, – Стас заводится с пол-оборота. Я не смотрю на него, но ясно представляю его лицо. Хищное и возбуждённое. Сверкающие глаза, как у кота, охотящегося за мышью.
– Ну, расскажи, кто это меня развлекает?
Стас силой усаживает меня.
– Мне нехорошо, дай отдохнуть. Да ты сам всё прекрасно знаешь, – я уже жалею о том, что завела этот разговор.
– Нет, поведай, о прекрасная златовласка, – он проводит рукой по моим волосам.
– Твоя брюнетка… и другие.
– Ты чего, дурочка? Какие ещё другие? Я тебя хочу.
– Прекрати.
– Муж и жена должны доверять друг другу. Ты себя сейчас ведёшь, как вздорная подозрительная бабёнка.
– Я нашла заколку… и волос… и…
– Ты обыскивала квартиру? Может, ты ещё карманы мои проверяешь? То-то ты вечно у меня на шее виснешь. Обнюхиваешь? Фу, Мира!
– Я… не…
– Покажи заколку. Что ты там нашла?
– Я её выбросила.
– Так это твоя заколка. Сама её потеряла, а теперь фигню придумываешь. У тебя с памятью совсем беда, ничего не помнишь. Однажды голову свою забудешь где-нибудь!
– И трусы я свои не помню?
– У тебя их миллион. Немудрено. Давай раздевайся, хватит чушь нести!
Он так убедителен, что я начинаю сомневаться в себе. Могла ли я забыть? Что со мной происходит? Паранойя? Шизофрения? Вот мой муж, он хочет быть со мной. Может, я опять надумываю? До того боюсь, что он меня не будет любить, что заранее прокручиваю в голове худшие варианты.