– Может быть, когда-то давно… Не знаю, зачем это тебе? – она подлила чаю в чашки и посмотрела на меня уже серьёзно.
– Так надо.
Волшебные слова. Главное, сказать их уверенно. В детстве они на Миру всегда действовали.
– В общем, если ты готова сделать это…
– Ну, если ты так считаешь…
В этом была вся Мира. Я еле сдержалась, чтобы не возмутиться её покорностью. Мне совсем не хотелось подкладывать сестру под какого-то парня. Извини, Паша, говорю как есть. Но я решила, что так получится хоть немного ослабить путы, которыми Мира была обмотана с ног до головы. Стас имел очень большую власть над ней.
Пусть она порвёт эту нездоровую зависимость. Пусть появится другой мужчина, пусть, прикасаясь к ней, целуя и обнимая, этот новый сотрёт жирные отметины пальцев Стаса с её тела.
Понимаю, выбивать клин клином – не лучшая идея. Но я уверена, что действовать надо было радикально. Честно говоря, Паша, о тебе я совсем не думала, и потом, твоя роль заключалась не только в этом. Надо было спасать Миру. Я поняла это с первой же нашей встречи с ней после разлуки.
Чем больше мы общались и я узнавала об их семье, тем тревожнее мне было за неё. Я видела, что иногда она искренне хотела вырваться из отношений. Но одного желания было мало. Мира понимала, что нужно бежать, но зависимость пригвождала к земле, как многотонные гири. С такими далеко не убежишь. Её постоянно терзали сомнения, правильный ли это выбор? Или можно потерпеть, сделать ещё одну попытку всё исправить?
– Сегодня мы даже не ссорились с мужем, – могла она сообщить. – Может быть, я погорячилась. Не нужно ничего делать, пусть останется как есть. Всё-таки мы семья, у нас ребёнок.
Мне иногда хотелось выть от бессилия – какая она была слепая! Настолько сильно она пропиталась отравой его внушений, его власти над ней.
А потом Стас снова стаскивал её с розовых облаков на землю. Только падала она всё ниже и ударялась ещё сильнее.
Трудно было побороть её сомнения, я пробовала убедить её в том, что такие, как Стас, не меняются, а значит, ей придётся всю жизнь терпеть. Разве она хочет этого? И надо не бояться перемен. Мира согласно кивала головой, а потом зависала, уходя в себя в своих мыслях. Она думала о Стасе, начинала его защищать и оправдывать. При этом винила себя, называла предательницей, плакала. Потом подолгу молчала, переваривая мои жёсткие доводы. Это походило на ломку наркомана.
Я поняла, что без моей помощи Мире не справиться, собственных сил на то, чтобы изменить ситуацию, у неё почти не оставалось.
Поэтому я решилась на такие радикальные меры. На тебя.
Глаза Паши сузились, ноздри затрепетали.
– То есть вы предложили ей… использовать меня, – мрачно проговорил он и снова натянул шапку по самые брови.
– Но… ведь ты же ей нравился. Она о тебе очень хорошего мнения. Только вот насчёт её внезапно вспыхнувшей страсти я прошу тебя не обманываться, – останавливаю его я.
– О чём вы сейчас говорите? – Паша почти срывается на крик. – Мира мертва. Даже если бы я что-то себе представлял, в этом не было бы никакого смысла.
Его губа дрожит. Слышать мои слова ему больно. Но он сам хотел правды. Вздыхаю и продолжаю:
– Я познакомилась со Стасом, когда мне было семнадцать. Отец беспробудно пил. Мать жила с выражением всемирной скорби на лице и делала вид, что нас с Мирой не существует. Мире было трудно это вынести, она старалась добиться их внимания: училась на одни пятёрки, наводила дома чистоту, пела на сцене, побеждала в школьных конкурсах красоты. Родителям было всё равно, они её в упор не видели. Один ловил призраков, присосавшись к бутылке, другая убивала своим равнодушием.
Меня же они бесили. Я почти не появлялась дома, на учёбу забила.
Я хотела жить, а не прозябать рядом с ними. Обстановка в нашей квартире была невыносимой, и всё моё естество протестовало. Мой юношеский бунт выражался в том, что я почти перестала бывать дома.
На дискотеки меня пускали, не спрашивая паспорт. Там мы и встретились со Стасом. Он был высокий, подкачанный, не то что мои одноклассники – доходяги. С немного крупноватым, но красивым породистым лицом. В какой-то момент его холодные глаза остановились на мне и внимательно сантиметр за сантиметром стали сканировать. Я расценила этот бесцеремонный взгляд как признак своей привлекательности. Позже выяснилось, что он ещё и не беден. Какого парня я зацепила! У него уже была своя квартира. Отец – какая-то шишка. В общем, я была довольна «уловом». Для меня подобные вылазки всегда были некой игрой, я по-детски наслаждалась откровенными намёками и сальными улыбками. Казалась себе сногсшибательной женщиной, у которой всё по-взрослому, всё по-настоящему и не хуже, чем у остальных.