– А твой? На пароле?
– Да, Стас его сам установил.
Меня так и подмывает выругаться. Блаженная она, что ли? Но я сдерживаюсь.
– Какой-то перекос, не чувствуешь?
– Я ему доверяю, – в её глазах блеснуло что-то незнакомое. Не агрессивное, но я сразу улавливаю, что мои вопросы раздражают её.
Мне не хочется ссориться с сестрой в первый день нашей встречи после такой долгой разлуки.
– Ладно. Это ваша семья, вам решать, какие в ней правила.
Мира сразу оттаивает:
– Просто… он старше, он – мужчина, лучше меня в жизни разбирается. И я привыкла во всём на него полагаться. Разве можно сомневаться в собственном муже?
Пропускаю мимо ушей её пассаж преданной жены и говорю:
– Давай купим тебе другой телефон и новую симку, обычной звонилки хватит, – предлагаю я. – А то как же? Я уеду и даже позвонить тебе не смогу? Неизвестно, когда у Вани следующий рейс будет.
Сестра согласно кивает, но потом опускает голову, что-то её смущает.
– Я как куплю новый, сразу напишу тебе или позвоню, – обещает Мира.
– Так пойдём, купим завтра. А ещё лучше – давай прямо сейчас. Покорми Тёму – и вперёд. Тут у вас салон в соседнем доме, я видела.
Мира прикусывает губу.
– Ну чего? – не выдерживаю я.
– Я не могу.
– Тёме спать пора? – не понимаю причину её смятения.
– Я не могу сейчас купить телефон, – Мира вздыхает, глядит прямо на меня, будто хочет, чтобы я сама догадалась.
И до меня внезапно доходит.
– У тебя нет денег? – шепчу я.
Её лицо пылает, а глаза виноватые, как у нашкодившей собаки. Мне кажется, я слышу, как стучит её сердце. Кожей чувствую её стыд.
– Я не умею тратить деньги. Стас говорит, если мне дать миллион, я уже через полгода без трусов ходить буду… Напокупаю всякой ерунды. Он считает, что все женщины – транжиры. А я – вообще клинический случай.
– Подожди. Что ты хочешь сказать? Ты ходишь на работу, твой муж работает… и при этом у тебя нет денег? Никаких?
– Моя карточка зарплатная у Стаса.
– Почему?
– Я же говорю. Не умею я с деньгами обращаться. Так надёжнее, – она отводит глаза. – Да и должна я.
Чувствую, как замираю всем телом.
– Я же два года не работала. В декрете, – тихо поясняет Мира. – Выходит, в долг жила. Вроде как в бюджет семьи ничего не приносила.
Я хмурюсь, силясь переварить, что она только что выдала.
– А ничего, что ты сына принесла из роддома? – я произношу это медленно, почти по слогам, чтобы не крикнуть.
– Ну, мы же ели всё это время, другие траты были. Стас сказал: это справедливо, что пока моими средствами будет распоряжаться он. Содержал всё-таки нас два года.
Я закипаю. Меня распирает от негодования. Не знаю, от чего меня воротит больше: от поведения Стаса или от тихого смирения и принятия этой абсурдной ситуации сестрой.
Мира глядит на меня с опаской. Выдыхаю. Стараюсь расслабить мышцы шеи, массирую себе затылок. Всегда помогало.
– Так. Я куплю тебе телефон. Не волнуйся, возьму недорогой, – перекрикиваю я её протесты: «Нет, не надо! Я сама! Попозже! Вера, ты не должна на меня тратиться!»
Мне вспоминается, как Стас заставлял меня собирать чеки, скрупулезно записывал расходы, журил за ненужные, по его мнению, траты. Он не изменился. И скорее всего, его жадность и тяга к домострою только разрослись, как непролазные джунгли.
– Дать тебе денег? – спрашиваю я.
Она решительно отказывается, будто я предложила ей затянуться «косяком».
Ухожу от них с тяжелым сердцем. Боже! Мира, как тебя угораздило так вляпаться?!
Это я виновата! Я её оставила. Теперь мне необходимо исправить эту ошибку. Мира, я вытащу тебя из этой гнилостной ямы. Ты начнёшь улыбаться не вопреки, а от…
На следующий день я притащила ей кнопочный «Сименс». Мы условились, что Мира якобы запишется на массаж. В эти дни мы будем созваниваться. По телефону Мира была более разговорчива и откровенна. С каждым разом я узнавала всё новые подробности их семейной жизни. Признаюсь, хоть я и знала, что собой представляет Стас, но в кое-какие моменты даже мне не верилось. Потом, поразмыслив, понимала, что врать сестре было незачем. От жалости к Мире у меня внутри всё скручивалось в тугую пружину. Чтобы сохранить голову холодной, я представляла, что говорю не со своей сестрой. Просто с девушкой, у которой жизненные трудности. Так было легче сдерживать свои эмоции.
Как ни странно, Мира никогда не плакала. Спокойно рассказывала, как Стас над ней издевался. Вернее, для неё это было обычными отношениями, семейными притирками, она могла это как угодно назвать. И даже удивлялась, что меня это злило и ужасало. Для неё это было в порядке вещей. Как только я начинала возмущаться, она вставала на защиту Стаса.