– Но ведь он ничего мне не сломал. Некоторые женщины с фингалами ходят. Кого-то до смерти забивают, ножами режут. У меня ведь не так, – отвечала она на мои гневные возгласы.
«Разве это насилие? Жена должна исполнять свой супружеский долг».
«Вот вчера… У меня закончились духи, и он дал мне деньги на новые. Я купила… не те, которые хотела, подешевле, но тоже приятные».
Даже не хочу думать о том, чего ей это стоило. Из рассказов Миры я уже знала о системе наказаний и натурального обмена в их семье.
Я сжимала свой телефон до боли в пальцах.
Но её настроение мгновенно менялось, когда я поднимала тему развода. Я не давила, не приказывала ей уйти, мне хотелось, чтобы она хотя бы подумала о таком варианте. Мира замыкалась, не желая обсуждать этот вопрос.
Сама я другого выхода не видела. Оставаться с этим человеком ей было нельзя – опасно для здоровья, да и для жизни.
В то же время меня грызли сомнения: имею ли я право навязывать своё мнение, подсказывать ей, что делать. Ведь благими намерениями… Кто я такая? Вдруг её семью ещё можно сохранить? Тем не менее чем больше я узнавала про заведённые Стасом порядки, тем сильнее убеждалась: если Мира не уйдёт от него – с ней может произойти трагедия.
Во мне крепла уверенность, что я должна её спасти, взять на себя ответственность за её судьбу. Один раз я уже наплевала на неё. Если я и теперь ничего не сделаю, то потом сожру себя изнутри.
И я придумала выход. Абсурдный, странный, но, как мне казалось, единственно верный. Во всяком случае, ничего лучшего мне в голову не пришло.
Глава тридцать пятая
Со временем Мира стала чаще соглашаться, что их отношения со Стасом нельзя назвать здоровыми. Она уже не сопела в трубку, услышав слово «развод».
Но я понимала, что она ещё не готова. Её вера в то, что она поступит правильно, уйдя от мужа, была очень хрупкой. Одно доброе слово Стаса, обращённое к ней, – и Мира начинала сомневаться. Её будто на качелях качало. Эмоциональных. Видимо, этот урод обладал хорошей интуицией. Как только Мира утвердилась в своих намерениях, он сразу почувствовал изменения в жене. И сменил тактику. Месяц назад Мира радостно рассказала, как у них всё наладилось, что они больше не ругаются по мелочам. Стас ласков, внимателен и в субботу даже приготовил ей ужин – своё любимое блюдо.
Меня обескуражила её бесхитростная радость, щенячий восторг от запечённой картошки с мясом.
Стоило Стасу повести себя по-человечески, Миру каждый раз будто обновляли, меняя программное обеспечение, стирались лишние файлы.
И я не выдержала.
– Мы со Стасом встречались, – я произношу это внезапно и так буднично, что Мира даже не понимает, о чём речь.
– Ты виделась со Стасом? Когда?
– Нет. Мы с ним были в отношениях, когда мне было 17 лет. Это к нему я из дома сбежала.
Пауза. В мобильном – тишина. Наконец Мира выдавливает:
– Это правда? Ты у него жила? Он мне не говорил.
– Да, он вряд ли как-то нас с тобой соотносит. Думаю, даже не подозревает, что ты моя сестра.
– Вот это да. Вера, ты была такая маленькая…
Такой реакции я не ожидала.
– Ты же ещё школьницей была…
Я представляю её печальное напряжённое лицо.
Об одном я не говорю. Этот небольшой эпизод в своей истории я оставлю только для себя. Нерождённый ребенок, аборт в семнадцать – Мире незачем знать. Она станет жалеть меня ещё больше.
– Знаешь, они сегодня с Тёмой так хорошо играли, целый час возились с конструктором, – тихо роняет она.
В чём она пытается меня убедить?
Странно, что Миру удивляют обычные, нормальные вещи. Отец, играющий с сыном, даже не с приёмным или чужим, со своим ребёнком – эка невидаль! Но Мира испытывает чувство благодарности к Стасу за то, что он уделил время сыну. О, май гад!
– Я вот думаю… Вера, мальчику всё-таки нужен отец. Я не могу лишить его мужского воспитания. И не хочу, чтобы Тёма рос в неполноценной семье.
Опять двадцать пять! Как ей поставить мозги на место? Неполноценная семья! Разве семью, где один унижает второго, можно назвать полноценной? Да и что это за ярлыки? Полноценным бывает обед или там… отдых. А семья для ребёнка может быть со здоровой атмосферой или уродующей психику больными отношениями.
– Ты хочешь, чтобы сын вырос таким же жестоким и бессердечным, как отец? Неспособным ни на любовь, ни на уважение? – я не могу уже сдерживать себя. – Безразличным к чужим проблемам нарциссом и эгоистом? Такого мужского воспитания ты хочешь? Первым делом ребёнок берёт пример с родителей. Чему он от Стаса научится?