Он шумно закидывает коробку с лекарствами обратно в ящик. На столешнице одиноко остаётся лежать пачка успокоительного.
– Не нужны они тебе. Я тебя полечу, – сипит он. – Жарко дома. Не могу. – Стас открывает балконную дверь. Вечерний холод стелется по полу. Он выходит наружу в халате и тапках на голую ногу.
– Иди сюда, тут посвежее.
Потирая плечи, выбираюсь на балкон. Окна открыты, ветер свистит. Стас приземлился в плетёное кресло из ротанга. Рядом на столике початая бутылка.
– На, – он протягивает её мне.
Я отрицательно качаю головой.
– Как хочешь, – Стас пожимает плечами и отхлёбывает из горла.
Холод пробирает до костей, но Стасу сейчас море по колено.
Внезапно он кашляет, сдавленно ругается:
– Чёрт! Не в то горло!
Держась за шею, Стас поднимается и перекидывается через низкий бортик. Высунувшись по талию, Стас изрыгает выпитое и съеденное.
Рвёт его нещадно. Что за гадость он пил? С чем смешал водку? Я гляжу на его трясущееся тело. Пятки отрываются от тапок. Он висит, перегнувшись через пластиковые перила. Одно моё движение… Взять бы его за щиколотки, резко дёрнуть вверх. Он ведь почти не касается пола.
Взяться руками за щиколотки… Дёрнуть вверх. Никакого «Золофта» не нужно.
Глава сорок вторая
Я будто приросла ступнями к промёрзшему ламинату. Мне кажется, что меня сейчас тоже вывернет наизнанку.
Перед глазами мелькают как в карусели Мира, Ваня, отец, мать. Был ли этот человек виновником наших с Мирой несчастий? Или мы их заслужили? Заслужили такой судьбы за всё, что успели волей-неволей натворить? Может, я отдаю дань за своё безрассудство и эгоизм? Но Мира не заслужила. И тем более не заслужил Тёма.
Внезапно Стас приподнимает голову, цепляется взглядом за что-то, невидимое мне, во дворе. Его лицо желтушного цвета искажается в страшной гримасе.
Он вытягивает вперёд руку и орёт:
– Мира! Это же она! Неужто восстала из мёртвых?! Несёт моего сына домой, сволочь. Сама приползла. Жрать-то хочется! – он омерзительно осклабился. – Сучка, иди домой! И сына моего… – он трясёт в воздухе кулаком, подался вперёд, облокотившись на запорошенный снежной крупкой скат, чтобы изрыгнуть очередное ругательство. Вдруг его рука соскальзывает, он неуклюже кувыркается вперёд и исчезает в темноте.
Я несколько секунд не могла пошевелиться.
Опомнилась, выскочила в коридор, накинула пальто, вытерла ковриком следы от обуви. Вспомнила о бутылке «Джека» и вернулась за ней на кухню. Огляделась. Кажется, я больше ничего здесь не трогала. Спешно натянув сапоги, вышла, захлопнув дверь.
Потом поднялась на последний этаж. На чердак вела почерневшая металлическая лестница, выход на крышу был не заперт. Я толкнула квадратную крышку люка, лицо обдало прохладой. Вылезла на крышу. Ясное ночное небо освещала круглая как бильярдный шар луна. И тишина. Ни звука. Мне даже показалось, что я оглохла. Но всё же, наступая на шершавый, подёрнутый льдом битум, я слышала свои торопливые шаги. Через чердак попала во второй подъезд, сбежала по лестнице, не вызывая лифта, и выскочила на улицу, натянув на голову капюшон.
Во дворе никого не было. Ни женщины, ни ребёнка.
Не оборачиваться. Не смотреть назад.
У поворота я натолкнулась на Миру. Она бежала мне навстречу, мелко семеня ногами. На руках у неё спал Тёма.
– Укачало в автобусе, – Мира нежно погладила уткнувшегося в её воротник сына. – Вера, я так перепугалась. Даже в полицию позвонила. Я очень боялась опоздать.
– Ты не опоздала. Ты появилась в нужный момент.
Эпилог
Мира живёт со мной в Подмосковье. Всё равно Ваня постоянно в разъездах. Вместе нам веселее. Сестра устроилась специалистом по закупкам. Каждый день она приходит с полными пакетами еды. Приносит всё, что раньше хотелось купить, но не было возможности и разрешения. Кажется, она входит во вкус. Холодильник всегда набит до отказа. Даже кое-что выкидывать приходится. Я шучу, что скоро мы прикормим пару-тройку бомжей у помойки, выбрасывая столько еды, но сильно её не ругаю. Пусть оттаивает «транжира» моя. Вчера я слышала, как она пела на кухне. Хороший знак.
Тёме пока не выделили места в садике, поэтому с ним остаюсь я. В общем, у меня и так работа на дому. Не уверена, что я идеальная нянька, но вот племянник у меня определённо необыкновенный. Каждый день рядом с ним мир открывается для меня совершенно новыми гранями.