Некоторое время он нерешительно стоит перед дверью, ведущей обратно, в коридорчик перед его старым кабинетом с портретами Сола Крокера. Ведь можно вернуться, можно попытаться отвертеть время назад? Ведь бывает же так, что дается еще один шанс? Но Тео знает, что теперь к еще одному шансу ему не прикоснуться, как и к маховикам и к многим другим вещам.
Что именно изменить он хотел бы, Тео старается себя не спрашивать: ответа на этот вопрос он не знает. Все ошибки, если какие-то и были, исправлять уже поздно. Все, наказание на него уже не повесить за истечением срока давности. Да и не за что его винить. Он не делал ничего неправильного. Ни тогда, ни, тем более, сейчас.
И самым правильным сейчас было бы, пожалуй, оправить мантию, разгладить торчащий из нагрудного кармана острым белоснежным уголком носовой платок и забыть об этом, уверенно шагая вверх по карьерной министерской лестнице. А точнее просто опуститься на колени на ее вершине, ведь после вчерашнего предложения оказалось, что лестница была не так уж и высока… Так Тео и делает. Он привык поступать правильно.
— Эх, жаль, что мы расследуем не нарушение конфиденциальности работниками Мунго!
За время выяснения обстоятельств заражения Кингсли Бруствера странным неизлечимым вирусом шутка стала бородатой. Ее теперь повторяли не только в аврорате, но и на всех этажах министерства. Конечно, столь странная и неожиданная болезнь министра просто обязана была породить ворох конспирологических теорий, но объективно зацепок в этом деле не было никаких. Да и самого дела, по сути, не было.
Тео поднялся на второй этаж и, скрепя сердце, зашел в свой старый кабинет, в свою уже старую жизнь.
— Не все благополучно в королевстве Датском? — привычно пошутил он в отделе.
— Как по мне, так без короля нам только лучше, — отмахнулся Драко Малфой, его коллега и наверное ближайший друг, после Мари. — Но ты же знаешь бюрократов. Им жизнь не в жизнь, если на бумажке не хватает одной подписи.
— Между прочим, из-за такой пропавшей подписи одному из соратников Сам-Знаешь-Кого удалось уйти от правосудия, — открылась дверь и к ним, чмокнув в нос Тео, подошла Мари, которая, разумеется, не могла спустить такую шпильку, пусть и произнесенную почти что в воздух. Она одарила мужа веселым взглядом. — Идем домой?
— Из-за разгильдяйства немецких авроров ему удалось, — буркнул Драко. Он мог сколько угодно презрительно фыркать на педантичность Мари, но женщина, взявшая штурмом отдел технического обеспечения, пусть всего лишь ради того, чтобы заполучить в администрацию Визенгамота зельевара, не могла не вызывать опасливого восхищения. Хотя это было так давно… в другой жизни, когда они еще работали втроем. И с чего он это вспомнил?
— Я не успел поздравить тебя с повышением.
Тео дернулся, но реплика предназначалась Мари.
— И 5 лет не прошло. Тем более по штатному расписанию это переход в другое подразделение, — возразила Мари, упорно не смотря в сторону Малфоя.
Первые слова прозвучали немного хрипло, и Драко ощутил привычный укол совести. Он старался лишний раз не заговаривать с ней — даже после стольких-то лет.
— Визенгамот, я смотрю, не дремлет, приглядывая за осиротевшим отделом, — вдруг высказался в сторону жены Тео.
— Едва ли осиротевшим, Тео, — улыбнулась Мари. — Если на пенсию ушли парочка ваших старичков-коллег, это ничего не значит. У него есть два отличных папочки — ты и Драко. Идеальная семья, что только я тут делаю?
— Боюсь, что теперь у этого отдела все же будет на одного однополого родителя меньше …
Драко вздрогнул, но Мари рассмеялась беззаботно, явно считая фразу простой шуткой. Она не понимает, что теперь стала первой леди Магической Британии.
В этот раз Мари подгадывает время своего визита так, чтобы не застать Смит за приемом пищи. Состояние ее слишком плохо, чтобы сталкиваться с другими его проявлениями помимо омерзительной внешности.
Привычно накинув полог тишины, она садится перед своей подзащитной, неловко пытающейся принять подобие вертикального положения. Здоровье ее ухудшается с каждым днем, и колдомедики делают все возможное, чтобы это исправить. Безуспешно. Никто из приглашенных специалистов не сталкивался ни с чем подобным.
— Миссис Смит, как ваше самочувствие?
— Скорей бы уж сдохнуть. Зачем пожаловала?
— Я обдумала сказанное вами и хотел обсудить тактику защиты, которой мы будем придерживаться…
— Зачем? Все и так ясно, ничего сделать тут нельзя, да и не нужно.
— И все же в позиции обвинения есть несколько слабых моментов. Так, утверждается, что на основании анализа заклинаний, выпущенных из вашей палочки, можно с уверенностью заключить, что вы совершили и предшествующие аналогичные преступления.
— Так я их и совершила, я же тебе рассказала.
— Не имеет значения, что вы сказали мне, — как защитник я могу использовать только те факты, которые поспособствуют признанию вас невиновной или смягчению наказания.
— Серьезно? Как Визенгамот такое допустил?
— Визенгамот допускает все, если у инициатора внесения поправок правильная фамилия.
— Ничего в этом мире не меняется… Так что с моей палочкой?
— Мы можем настаивать, что вы не имеете отношения к предыдущим преступлениям — мало ли кто мог воспользоваться вашей палочкой, а других улик против вас нет. Но даже последнего убийства, совершение которого вами очевидно, достаточно, чтобы приговорить вас к поцелую дементора. Однако только в случае, если вы действовали по собственной воле и в здравом уме. И вот это мы можем оспорить.
— Каким образом?
— Проклятие, лежащее на вас. Никто из колдомедиков или специалистов по Темным Искусствам не может даже приблизительно определить его природу. А соответственно, воздействие, которое оно может оказывать…
Мари замолкает, ему кажется, что Смит плачет — тихо, жалобно всхлипывая и кусая губы, и лишь потом он понимает, что так она пытается сдержать рвущийся из груди хохот. Но тот, громкий и странно видоизмененный ее изуродованным горлом, все равно находит выход.
— Проклятие?! Мерлин, а ведь действительно! Проклятие глупости, не иначе… Прав был Темный Лорд!
— О чем вы?
Упоминание Темного Лорда, особенно в такой формулировке, неприятно царапает Мари. Никто не упоминает это его имя уже долгие годы, даже те, кто не привык именовать Тома Риддла иначе.
— Ох, проклятие… В общем, в какой-то мере ты права — и при этом неправа сильнее, чем можешь себе представить. Все дело в магглах.
— Магглах?!
— Да, в этих грязных выродках. Но обо всем по порядку. Видишь ли, мое имя и внешность известны в Магической Британии, и известны не в лучшем смысле. Пить Оборотное Зелье постоянно нельзя, чары, изменяющие внешность, может развеять случайное Фините Инкантатем, так что я была вынуждена уйти в мир простецов.
И, разумеется, я не собиралась довольствоваться малым. Добыть денег, имея волшебную палочку, не составило труда, а вот дальше… Даже презирая магглов всей душой, невозможно никак не соприкоснуться с ними и их гнилой культурой, живя в их мире. Не избежала этого и я.